Утопия о бессмертии. Книга третья. Любовь и бессмертие

А с Эдвардом что случилось?

– А с Эдвардом… я ему сказала, что пока не готова к браку.

– Ясно, – повторила я. – У меня ещё два вопроса, где твой отец и где твой брат?

– Папа успокаивает Алевтину. – Катя пожала плечом. – Она вниз спустилась как раз в тот момент, когда все рассматривали картину, и всё поняла. Убежала, а папа бросился за ней. Куда Макс делся, я не знаю.

– Придется подождать. Может, в машину сядем?

На последних словах дверь дома резко распахнулась, вероятно, от удара ногой. На пороге возник Виталий с картиной в руках.

– Заберите эту чёртову мазню! Бога-ради, Лидия! Чтобы её не было в моём доме!

– Хорошо, Виталий. Катя, займись картиной.

Едва Катя отошла, Виталий начал извиняться:

– Бестолково так… вы простите, мы с супругой ждали, готовились и…

– Не беспокойтесь, всё в порядке, – поспешила заверить я.

Мне было жаль его – он растерял весь свой апломб, всю горделивость, взгляд его напоминал взгляд пса, отвергнутого хозяином.

– Даже самые тяжёлые поражения ведут к новым возможностям, Виталий. Если кажется, что жизнь рушится, знайте, уже готова дверь, ведущая к новому счастью, надо только позволить себе открыть эту дверь.

– Маленькая! – окликнул Серёжа. Он и Макс спускались по ступенькам крыльца. – Поехали домой, Девочка.

Я кивнула и, вновь обратившись к Виталию, добавила:

– Если вам потребуется помощь, я буду рада помочь.

– Благодарю, Лидия… Лида, – прочувствованно произнёс он, обеими руками пожимая мою руку. – До свидания.

Я повернулась и скорым шагом направилась к машине. Обе передние дверцы альфа ромео были открыты, Сергей ждал меня с пассажирской стороны. Максим уже сидел на водительском кресле суперкара Кати и уже завёл мотор, Андрэ устроился там же на пассажирском сиденье, а хозяйка дорогущего авто, высунув руку над плечом брата, махала ею с неудобного заднего сиденья.

Когда машина выезжала из ворот, я оглянулась. Ссутулившийся Виталий смотрел нам вслед. Ворота тихонько поползли на место, в безуспешном стремлении укрыть от мира несчастье, много лет проживающих вместе людей. Я тяжело вздохнула. «Сегодня я, как хороший хирург, умело вскрываю многолетние нарывы.