Утопия о бессмертии. Книга третья. Любовь и бессмертие

Именно поэтому я предлагаю за неё двойную цену. – Я опять помолчала. – Итак? Если вы согласны, я прямо сейчас перечислю деньги.

– Подождите, Лидия. Вы готовы заплатить за картину три миллиона рублей?

– Нет, Виталий, я готова заплатить за картину три миллиона долларов.

Сумма отбросила Виталия на спинку дивана. На его лице промелькнула череда эмоций – растерянность сменилась сожалением, на несколько секунд он опечалился, потом гримаса гнева исказила лицо, потом лицо исказилось от боли, и боль осталась в глазах.

– Мой брат хороший художник?

– Да, Виталий, ваш брат хороший художник.

Виталий аккуратно поставил стакан на стол и, обхватив голову руками, стал раскачиваться из стороны в сторону. Хмурившийся на пустой бокал в своей руке Эдвард остался безучастным. Я протянула руку.

– Виталий…

Он резко поднялся и устремился к выходу, едва не сбив с ног заходившую в салон Катю.

– Макс найди отца. Эдвард, полагаю, нам лучше уехать, вашим родителям сейчас не до приёмов.

– Простите, Лидия, – промямлил Катин жених, – мне жаль, что так…

– Пустое, Эдвард, не извиняйтесь.

– Мама, его цена не устроила?

– Нет, думаю, причина в другом. Ты, Котёнок, домой поедешь?

– Конечно! Я дедулю должна отвезти и, мам, мне поговорить надо, хотелось бы сегодня.

– Хорошо, детка.

Подошёл Андрэ, поставил недопитый бокал с вином на столик, обнял меня за плечи и повёл к выходу.

– Прости, Андрей, за вояж наш бестолковый.

– Детка, что ты могла сделать? Котик, догоняй!

Катя пристроилась к нему с другой стороны, он и её обнял за плечи, и мы вышли из мужского салона. Эдвард, как сидел в своём кресле, так и остался сидеть.

Никого не встретив по дороге, мы вышли из дома во двор – безжизненный в своей асфальтовой серости.

– Катя, у них тут люди пропадают. Ни Серёжи, ни Максима. Ни хозяина, ни хозяйки.

– У них семейная драма. Алевтина была девушкой художника, старшего брата, а женой стала младшего, Виталия. А с ним, я так понимаю, она несчастлива. А теперь ещё выясняется, что её любимый вовсе не бездарность, а талант.

– Ясно. То же, по-видимому, и с Виталием – он всегда чувствовал себя успешным, ответственным, более достойным, чем брат. А теперь узнал цену работ брата.