Утопия о бессмертии. Книга вторая. Семья

Он потрогал его суставы на ногах, осмотрел копыта и, выпрямившись, похлопал коня по крупу и ушёл на конюшню. Вернулся с седлом, заседлал жеребца и решительно направился в дом. Мы молча ждали, когда он войдёт в гостиную.

– Застоялся конь, – обратился он не к графу, а к Серёже, – нужна выездка. Я не гожусь, слишком тяжёлый, лучше она, – мотнул он головой в мою сторону.

Серёжа молчал. Нерешительность его была понятна – в седле я никогда не сидела. Стефан добавил:

– Пропадёт конь. Хороший.

– Серёжа, позволь… я согласна, – напомнила о себе я и наклонилась к Андрэ, спрашивая разрешения на такое пользование его собственностью.

Всё ещё сердясь, граф молча кивнул.

– Только у меня нет нужной экипировки, – известила я и показательно выставила перед собой ногу в кроссовке.

Стефан соизволил взглянуть – не на меня, на мою обувь, и махнул рукой, сойдёт, мол. Развернулся и вышел.

Со дня конкурса в Карловых Варах Стефан, по одному ему известной причине, перестал со мной разговаривать. И за два месяца, что мы не виделись, ничего не изменилось – приехав в Париж, он разговаривал с Серёжей и не разговаривал со мной.

Волнуясь, я ждала решения Серёжи.

– Я думал, мы займёмся твоим обучением, когда вернёмся в Россию, – сказал он. – Думал, наймём профессионального инструктора. – Он улыбнулся. – Хочешь попробовать?

Я кивнула.

– Ну, пойдём.

И мы вышли на улицу. Сергей остался у края манежа, а я подошла к Стефану.

Стефан без церемоний обхватил ладонями мою талию, поднял меня и опустил в седло, подтянул стремена под длину моих ног и, подавая поводья, буркнул:

– Бери.

По сравнению с конюхом со мной он обращался почти нежно.

Целью Стефана было восстановить физическую форму жеребца. Меня он учил поневоле, ради безопасности, просто для того, чтобы я не вывалилась из седла. Оценил он только одно – я быстро нашла общий язык с жеребцом – конь радовался встрече со мной, в день без занятий скучал. Пепельный в яблоках молодой жеребец был куплен графом незадолго до болезни, а с болезнью хозяина не только наездника лишился, но даже и имени не успел приобрести.

С согласия Андрэ, я назвала жеребца Пеплом.

Чтобы ускорить обучение, Серёжа арендовал ещё одного жеребца, и по утрам мы стали выезжать на конные прогулки. Я чувствовала ход коня, старалась слиться с ним в единое целое, а Серёжа был недоволен, говорил, что, стремясь к «слиянию», я плохо контролирую ситуацию в целом, слишком доверяюсь животному и запрещал скачку.