Вторая смена

Мне сложно представить, чтобы у настоящей Марфы такое водилось в хозяйстве.

Нет у меня сейчас сил и желания придумывать несуществующих мирских. Хотя на самом деле я очень люблю Импровизацию. Она на детскую игру похожа. Когда хватаешь ближайшую куклу, награждаешь ее новым прозвищем и функциями и быстро включаешь в сюжет: «А давай к ним потом приехала бабушка?»

– У вас все нормально?

– Абсолютно, – обреченно рассказываю я. – Мой балбес третью неделю в завязке, вчера вообще всю зарплату мне отдал.

– Молодец, – грустнеет Марфа, искреннее жалея меня, живущую с пьющим мужем.

– У паразита нашего все тоже хорошо, скоро в колледже восстановится. Главное, чтобы под призыв не попал, – гоню я дальше. – В общем, все более-менее… – Я никак не могу повернуть голову, отвести взгляд от перстня на Марфиной правой руке. То самое кольцо с алмазом, которым Старый венчал ведьму со смертью.

– Ты тоже заметила? Слушай, это просто чудо какое-то. Вроде оно мне по наследству от прабабки перешло. Я его теперь вообще не снимаю.

Как надела – прямо сразу все поперло, ты представляешь! И сплю в нем, и в бассейн хожу!

Я прекрасно представляю, в чем тут секрет: кольцо невозможно снять. Оно в Марфу вплавилось до такой степени, что в голову не придет с ним расстаться. Оно с пальца никогда не будет соскальзывать, ни один вор его не заметит никогда в жизни. Разве что потом, когда Марфа совсем умрет, наверное, можно будет попробовать. Хотя я про это точно не помню. Надо у Старого при случае спросить.

Или у Ленки… Ой, Ленка! Я же сейчас в суд опоздаю!

– Прости, у меня на самом деле времени в обрез. Я буквально на секунду забежала. Ты в фотиках разбираешься? А то достала сегодня, а там то ли вспышка барахлит, то ли он сам разряжается, я не пойму.

– А у него зарядник какой? Давай к моему попробуем прикрутить, вдруг подпитается? – искренне сочувствует мне незнакомая мирская женщина Маринка.

Я пробую. Несусь в прихожую и выгребаю из сумочки цифровую «мыльницу».

– Марина, я закурю?

– Да не вопрос! – Марфа мечет на стол новехонькую пепельницу – из Туниса или из Египта.

Вынимает пачку разноцветных, как детские мелки, сигарет. Их на этой кухне курила бывшая невеста, трогательная смертница Соня, мой персональный, личный косяк. Я кашляю, не успев затянуться, а потом неловко протягиваю Марфе «мыльницу». И чуть не дотрагиваюсь до кольца. Оно мне никакой беды не сделает, но все равно не могу. Столбенею.

– Вроде нормальная вспышка.