Любовница Синей бороды

Здесь счастье детей твоих. Иона, веер у тебя?

– У меня, матушка барыня, как ты приказывала, – приложил Иона руку к груди. – И веер, и бумаги. У сердца ношу.

– Веер тонок, много места не займет, береги его. Держите картину и веер в разных местах, покуда время не придет.

– Помню, помню, – заверил Иона. – Да только напрасно ты, матушка, тревожишься. Авось проскочим…

– Наташку береги, – сказала управляющему Агриппина Юрьевна. – Молода она, глупа. Иона, увези Наташу из России, иначе беда и к ней придет.

Летучие тени коснулись окошек кареты – всадники обгоняли. Не доезжая нескольких верст до пограничного столба, Фомка натянул поводья, останавливаясь по их приказу. Агриппина Юрьевна выпрямила спину, сведя черные брови к переносице и готовясь встретиться с новым ударом судьбы. Но, каким бы сильным и роковым он ни был, она примет его с честью. Дверца кареты распахнулась…

– Сударыня, вы Агриппина Юрьевна Гордеева? – спросил офицер.

– Она самая, – ответила помещица, приподняв подбородок.

– Вот приказ о вашем аресте. Извольте пересесть в нашу карету.

Дочь ахнула, схватившись ладонями за лицо. Протянутый пакет с приказом Агриппина Юрьевна величественно отвела рукой, мол, не стану читать.

– Храни вас бог, – сказала она Ионе и дочери, затем вышла из кареты, не воспользовавшись рукой, протянутой офицером.

– Матушка! – Наташа кинулась за ней. – Куда вы увезете ее, господин офицер?

– Как приказано – в Москву, барышня.

Мать, поставив ногу на подножку подъехавшей арестантской кареты, бросила последний взгляд дочери и произнесла:

– Ты Гордеева, помни это. Поезжай к дяде!

Словно ветер пролетел – проскакали жандармы, умчалась карета с матушкой. Наташа упала на колени прямо в липкую дорожную грязь, горько плача. Она не заметила, как Иона заботливо укрыл ее плечи тулупом, сетуя:

– Вот беда так беда… Наташа, бедная моя, простынешь… Пойдем в карету, до границы, почитай, пара верст осталась… Слышь, Наталья?

Наташа вдруг разом прекратила рыдания, поднялась.

– Фомка! – крикнула.

– Тута я, барышня, тута, – появился из темноты кучер.

– Поворачивай! Назад едем, за матушкой.

Подняв подол отяжелевшего от грязи и воды платья, она ступила на подножку кареты, а Иона, поддерживая ее за локоть, посмел возразить:

– Помилуй, Наташа, нам в Неаполь…

– Едем за матушкой, – бросила ему через плечо она.