Гробница вервольфа

 – Во-вторых, как их ни спрашивай, они все равно ничего не знают. Им не важны новые знания, они не имеют желания стать открывателями. А заметили, какое у них самомнение? Будто практикуют не в уездном городке, а лечат самого государя императора. Я бы таким докторам не доверилась. Но раз вы, Александр Иванович, недовольны моими допросами, то извольте, допрашивайте сами.

– Не сердитесь, я лишь хочу помочь.

– С чего вы взяли, что я сержусь? – пыхнула она, но тут же и погасла. – Да, сержусь. Но не на вас.

Я сержусь, потому что не люблю неясностей.

– Тайны, Маргарита Аристарховна, тоже не любят легко открываться. А вот и дом доктора Кольцова…

Хотя кабинет был опрятен, сам доктор не понравился Марго: седая голова, а нос сизый. Что может быть ужаснее доктора-пьяницы? Марго сразу потеряла интерес к Кольцову, заранее зная, что он скажет.

– Что привело вас, господа? – встретил их доктор учтиво. – Прошу садиться.

– Не пропишете ли, господин доктор, ее сиятельству микстуру от мигрени? – начал издалека Суров.

Марго удивленно приподняла брови.

– А каков характер мигреней?

– Маргарита Аристарховна, доктор вас спрашивает, – обратился к ней Суров.

– Мигрени бывают… вот здесь, – ткнула указательный палец в свой висок она.

– Ну а сколь долго они длятся? В какое время суток случаются чаще? Вам становится худо на пасмурную погоду или же при переходе от ненастья к солнечным дням? – забросал ее вопросами доктор.

Видя растерянность спутницы, Суров догадался, что Марго незнакома с мигренями, посему выручил:

– Ее сиятельство мучают мигрени при переходе от ненастья к солнечным дням.

Доктор, это опасно?

– Нет-нет, – заверил Кольцов. – Уже давно замечено, что на погоду не только ревматизм дает знать о себе, но и центральная нервная система у ослабленных людей. Я выпишу рецепты.

– Признаться, мы уж думали, что у ее сиятельства развивается непереносимость солнца, – сказал Суров. – Вы слышали о таком заболевании?

– Что вы, подполковник.

 – Доктор посмотрел поверх очков на Сурова, затем на Марго. – Это крайне редкое заболевание, врожденное, связано с порфириновым обменом. Во всяком случае, о приобретенном заболевании мне не доводилось слышать. Да только не солнца больные боятся, а дневного света. Ежели бы ее сиятельство страдали данной болезнью, то непременно с рождения.

– Неужели! – обрадовался Суров, встретив наконец образованного доктора.