Гробница вервольфа

Суров помог ей сесть на лошадь и вскочил в седло сам с вопросом:

– Вы не считаете нужным рассказать приставу наши выводы?

– Зачем? – пожала плечами Марго. – В оборотней и вампиров Ардальон сам не верит, а коль верит, он тупица. Да и рассказывать ровным счетом нечего.

– Но это будет нечестно по отношению к следствию.

Она остановила лошадь, взглянула на него:

– Что же тут нечестного? У нас покуда нет сведений, одни предположения.

– Как нет? А то, что давнишний оборотень, возможно, жив и лечит его местный доктор? А то, что он барин?

– Тоже предположение, а их пристав не берет в расчет, – схитрила она.

– В любом случае вы… не сказали бы ему все равно, – произнес Суров с сожалением, давая понять, что раскусил Марго.

– Точно, не сказала бы. – Она даже не смутилась. – Мне интересно самой разобраться. Мы столкнулись с редкой тайной, а тайна так увлекательна. Вызнавать чужие секреты низко, недостойно, все равно что вмешаться в частную жизнь. Но тайны… К ним хочется прикоснуться, заглянуть в самую их глубину.

– Люди, Маргарита Аристарховна, бывают не менее страшны и жестоки. Вам не приходилось с подобным сталкиваться, поэтому в своих рассуждениях вы наивны. А куда заведет ваше познание тайны, вы подумали?

– Подумаю, когда тайна откроется. Едемте, полковник! Ой, я нечаянно оговорилась.

– Я заметил, – усмехнулся Суров в усы.

Чем обезоружить мужчину и как заставить его выполнять женские капризы? Лестью. Графиня польстила ему, пророча скорый успех на службе, но польстила искренно, без кокетства. Разве можно на нее сердиться?

Посещение трех докторов не дало результатов – они даже не слышали о болезни, превращающей людей в подобие оборотней. Зато были в курсе жутких слухов и… верили в них.

– Поразительная дремучесть! – возмущалась Марго, которая до недавнего времени сама была полна сомнений.

– Мы неверно расспрашиваем, – вывел Суров. – Следует осторожно выведывать, ведь не исключено, что кто-то из них лечит оборотня. Или лечил. Покрывая его, доктор становится сообщником преступника, так как не знать о пристрастиях пациента он не может.

– Во-первых, не мы неверно расспрашивали, а я. Вы в основном молчали, – сказала Марго, раздосадованная неудачей.