Гербарий из преступлений

Мокнут ведь, холодно…

– Не смей! – бросился к ней отец, сорвал платок. – Иди на место!

– Не узнаю вас, папаша, – горячо сказала Дарья. – Не стыдно?

– Мала еще, – стягивая с нее и пальто, проворчал он без злобы. – Понимания не имеешь… У ей мужа заарестовали…

– Так что ж, им теперь на улице подохнуть? – выпалила Дарья. – Им же идти некуда!

– Глупая ты, – подала голос Василиса. – Раз Огарева арестовали, значит, не зазря. А нам вмешиваться нельзя, сразу и нас потянут…

– Куда потянут? Что вы глупости говорите! – возмущалась Дарья.

Она вернулась к окну, подперла подбородок ладонью и вздохнула. Что ж им, бедным, делать? И тут вскочила на табурет, чтобы получше видеть. – Гляди, Васька, Фрол Пахомыч…

– Где? – Василиса постаралась придать голосу равнодушия, но у нее это не получилось, что было замечено Дарьей, и тоже подошла к окну.

Фрол Самойлов о чем-то спорил с Еленой Егоровной. Вернее, он ее убеждал, а она отказывалась, отрицательно качая головой. Самойлов был в офицерской гимнастерке навыпуск.

Ремня он не надел, не надел и фуражку – наверное, выскочил из дома в чем был. Фрол взял за плечи Елену Егоровну, поднял, потом схватил чемоданы и стал уходить, за ним поплелись мальчики. Елена Егоровна постояла немного и нехотя пошла следом, оглядываясь на дом. Дарья с торжеством посмотрела на бледную сестру:

– Один все же нашелся. Смелый.

На следующий день Дарья пришла, как обычно, к Самойлову прибраться, а встретила ее… Елена Егоровна:

– Ты Даша? Проходи. Меня зовут…

– А я знаю, – улыбнулась Дарья.

 – Здрасте. Я быстренько…

Елена Егоровна ушла на кухню, а Дарья убирала в комнатах, познакомилась с веселыми мальчиками. Видно, они не понимали, какая беда случилась с их отцом. Старшего звали Никита, младшего – Дениска. Пока Дарья убирала, они рассказывали ей всякие истории – в основном красивые сказки, но называли их мифами. Потом Дарья перешла на кухню и в растерянности остановилась. У стены стояла сооруженная из чемоданов кровать, лежал свернутый тулуп вместо подушки и два одеяла, Елена Егоровна курила папиросу у окна.

– Это убрать? – спросила Дарья, указывая на чемоданы.

– Нет-нет, здесь теперь спит Фрол Пахомович, – ответила та.

Вблизи она показалась Дарье очень красивой, особенно глаза – синие-пресиние, а волосы – светло-русые. При том кожа у нее – беленькая, сама она – нежненькая. Такую обидеть – грех. А Елену Егоровну обидели, уж больно печальной она была, слезы украдкой утирала со щек.