Гербарий из преступлений

Близко я не была с ней знакома, познакомились мы позже… Кстати, чуть не забыла. После ареста Огарева моя сестра чаще стала бывать у нас, а Фрол Самойлов пропадал у Елены Егоровны. Я не могла этого не заметить, тайком наблюдала за Васькой и по-прежнему убирала у Фрола. В конце октября Елену Егоровну с детьми выселили. Тогда ведь как: арестовали мужа, семью его – вон из квартиры. И счастье, если обходилось выселением.

…Чемоданы вынесли во двор, Елена Егоровна села на них, рядом стояли мальчики. Пошел октябрьский дождь.

Став коленом на табурет и упираясь локтями в подоконник, Дарья глядела прямо перед собой – из этого окна лучше всего видно трех человек во дворе. Но сгущавшиеся сумерки поглощали женщину и двух мальчиков, да и ровные нити ливня размывали фигуру Елены Егоровны с сыновьями. Она сидела на чемодане с ровной спиной, сложив на коленях руки в ажурных перчатках, с полей ее шляпки стекала вода, а она не шевелилась, все смотрела на лужу у ног, в которой плавали пузыри.

Дарья подняла глаза на дом – ни одно окно не светилось, а пора бы уж.

– Включите электричество, – бросила она через плечо матери и сестре, которые лепили пирожки к ужину. Дарья же наотрез отказалась возиться с тестом.

– Неча жечь зазря, – зевнул отец. – Электричество денег стоит.

– Да вы что, папаня! – обернулась младшая дочь. – Сколько можно при лампе сидеть? Я все ж таки работаю.

– Цыц, дура! – тихо буркнул отец.

– Перестаньте, папаня, обзываться, – проворчала Дарья и вновь уставилась на Елену Егоровну, потом на дом.

Окон много, а ни одно не светится… Вдруг что-то внутри подсказало: там, за темными стеклами, тоже стоят люди, и они смотрят на Елену Егоровну, как смотрит Дарья. И до нее дошло, почему никто не включает свет: все делают вид, что их нет дома! Почему? Потому что во дворе сидит и мокнет под дождем Елена Егоровна с мальчиками. Потому что никто не хочет ей помочь, и люди этого стыдятся, а стыд прячут в темноте. Но почему, почему?!

– Сидит? – Дарья вздрогнула от голоса сестры, в ответ промолчала.

 – Ну, пусть сидит. Пожила в свое удовольствие – и будет.

– Ну ты, Васька, и злыдня! – упрекнула ее Дарья.

Она не могла объяснить причин, но ей страшно хотелось идти наперекор Василисе, а в тот вечер еще и щемило сердце от жалости к Огаревым. Если бы сестра промолчала, Дарья не додумалась бы кинуться к вешалке. А тут она надела пальто, из которого давно выросла, накинула на голову платок…

– Ты куда? – испуганно воскликнула мать.

– Позову их.