Арабские звезды сияют ярче

Я вызывал Оксану Маслову на беседу в качестве свидетельницы, можешь прослушать аудиозапись, но речь не о ней. Банкир не успел покинуть кабинет Будаева, а к нему тут же вошла молодая женщина, роскошно одетая, лица он ее не видел – очки закрывали, но решил, что она эффектная, красивая.

– Угу, не видел, но красивая, – ухмыльнулся Феликс. – Может, страшна, как смертный грех. Ладно. Она хотя бы назвала себя?

– Богдана Ижевская и… Внимание, барабанная дробь! Она потребовала сказать, зачем приходил Маслов, причем выложила за информацию тысячу баксов.

– Ого. Щедро.

– Вторая барабанная дробь – она призналась, что с банкиром не знакома.

– Офигеть, – произнес Феликс. – Что, так прямо и потребовала сдать банкира, а сама не знакома? А кто она такая? Чем занимается?

– Наслаждается жизнью, – произнес Сорин мечтательно.

– А работает где после наслаждений?

– Кажется, она в свободном полете, – снова Женя ответил.

– Уже интересно.

– Можно, – со знанием дела заверил Сорин. – Например, она популярная блогерша, клепает видео и статейки про себя успешную – что одевает, что ест по утрам и вечерам, что думает. Знаешь, сколько идиоток смотрит онлайн эту фигню и тащится? А много идиоток – много подписок с просмотрами, отсюда много бабок.

– Жека! – обратился Павел к нему, а тот уже рылся в кейсе, угадав, что нужно следователю.

– И не одну, – важно произнес Женя, протягивая флешку и стопку отпечатанных снимков. – Это фотки, но предлагаю на компе посмотреть, там увеличить можно детали. Надеюсь, вы заметите, что я лучший в мире фотограф. Павел Игоревич, я оставляю пока ваш фотик у себя?

Терехов не возражал, он поднял крышку ноутбука, включил его, затем вставил флешку, после чего повернул ноут монитором к Феликсу:

– Вот она, смотри.

– Фью! – присвистнул тот. – Значит, эта разодетая фифа никаким боком к Маслову не относится? А если соврала? А если она его любовница? И ее душит ревность, а?

– Нет, – вместо Павла твердо ответил Сорин.

– Нет? – озадачился Феликс, опустив уголки губ вниз.

– Листай, листай дальше, я много наснимал Ижевскую, она готовая модель для фотоаппарата, – напрашивался на похвалу неугомонный Сорин.