Книга странствий

Но каждое движение Джамиля все дальше и дальше отдаляло его от твердой почвы и все глубже погружало в холодную полужидкую массу. Босые ноги безуспешно пытались отыскать в этой грязи хоть какую-то опору, хоть малейшую точку, от которой можно было бы оттолкнуться и выскочить. Все напрасно.

Нет людей, которые бы не испугались утонуть в грязи, даже если тебе шестнадцать лет, и ты бесстрашен и смел. Страх схватил Джамиля за ноги, и они словно заледенели, пополз вверх, в живот, и двинулся жуткой тошнотой к горлу.

Неужели еще пара движений, отчаянный крик, и все кончится?

Но, к счастью юноши, он был связан веревкой с другими пленниками. Это его и спасло. Малик упал рядом с топью на землю и, упираясь, не давал Джамилю утонуть. Может, у одного Малика и не хватило бы сил выхватить друга из жадных вязких лап топи, но, связанные общей веревкой, пленники вынуждены были помогать, и медленно Джамиль был вытащен из жижи. Продолжая крепко держать друг друга за руки, побратимы лежали без сил на песке.

– Разве это твоя добыча? – услышали они над собой слова Сарыка.

Все время, пока пленники занимались спасением Джамиля, он, подъехав, спокойно восседал на своем коне. Одноглазый промолчал. Сарык был прав – Джамиль принадлежал не одноглазому, и не он был волен его убить.

Развернув лошадь, одноглазый подъехал к продолжавшей лежать без движений девочке, не слезая с седла, наклонился, подхватил ее и грубо перебросил через седло. Пусть эта дрянь привыкает к своей судьбе покорной жены.

– Вперед, скоты! Что разлеглись, словно на подушках айвана[24 - Айван – терраса с плоским покрытием, располагающаяся на столбах.

]? – и, зазвенев серебряной уздечкой, Сарык двинулся вдоль каравана. Развороченная грязь солончака, медленно колыхаясь, приходила в равновесие. Вскоре уже невозможно было определить то место, где едва не утонул Джамиль.

* * *

Костер из саксаула горел долго и жарко. В безветрии дым поднимался в небо серым столбом. На фоне все темнеющего неба плыл месяц. Пленники лежали на земле в стороне от костра и страдали от запаха вареного риса и выпеченных в золе лепешек.

Их почти не кормили. Мысли о еде все сильней овладевали измученным сознанием.

– Он похож на ломтик дыни, – сказал Малик.

Джамиль нехотя повернул голову.

– От голода что только не привидится, – произнес он, но все же посмотрел в небо. Молодой месяц действительно был похож на сочный ломтик сладкой бухарской дыни – так бы и впился в него крепкими зубами.