Книга странствий

Исчезновение Малика объяснилось с восходом солнца. Возвращающийся из святых мест пожилой дервиш[17 - Дервиш (в переводе с персидского – бедняк, нищий) – мусульманский аналог монаха, аскета.], одетый в грубое рубище и высокий колпак, обнаружил за барханом следы лошадей.

– Следы лошадей без верблюдов всегда подозрительны, – сказал дервиш, качая головой, – видишь, сколько здесь следов и как они глубоки, значит, ждали долго, – продолжил дервиш, указывая на следы посохом.

Джамиль пошел по следам, и вскоре вся картина ясно предстала перед ним.

– Что же он даже не сопротивлялся, твой друг, а еще говорят, что кипчаки – смелые и отважные воины? – насмешливо проговорил молодой узбек, едущий в Бухару.

– Всей его отваги хватило, чтобы самому связать себе руки, – поддержал насмешку второй.

Взбешенный Джамиль схватился за рукоять сабли.

– Не горячись. Остуди кровь. Не должно джигиту бросаться на каркающих ворон. А вы закройте рты и откройте шире глаза. Тогда вы увидите, что здесь, на песке, кровь. Видимо, ему нанесли удар со спины. Через седло перекинули уже бесчувственное тело. Ну, раз увезли, значит, жив. Теперь жди. Пришлют человека за выкупом. А нам пора в путь. Мы и так задержались. Куда же ты, Джамиль? – спросил мужчина, увидев, что юноша пошел в обратную сторону.

– Малик мой друг и брат. Я не позволю продать его в рабство.

– Но что ты можешь один?

– Пока не знаю, будет видно.

Керванбаши несколько минут смотрел на Джамиля, словно увидел его впервые:

– Ты благороден, Джамиль. А я так долго в вас сомневался, думал, что вы можете быть грабителями. Но что выкрадут одного из вас, никак не предполагал. Да, неведомы нам, простым смертным, жизненные пути. В Бухаре мы остановимся в караван-сарае и будем отдыхать пять дней.

Караван направился дальше, на восток. Оставшись в одиночестве, Джамиль двинулся в обратную сторону, туда, куда вели следы.

Глава пятая,

в которой Джамиль встречается с хозяевами пустынных горизонтов

Саблю может нацепить любой,

Но не каждый с ней поскачет в бой.