Не могу без тебя…

– За пятнадцать минут ожидания не умрут. Еды на подносах достаточно, чтобы объесться. Но, если честно, нам надо приходить вовремя, чтобы не видеть их кислых физиономий. Они ведь тоже люди.

Выпив кофе, они поблагодарили стоявшую у двери девушку, и, как только вышли из нее, услышали за спиной, как дверь с громким стуком закрылась.

Взявшись за руки, они дружно захохотали и отправились в свои номера, чтобы переодеться к пребыванию на пляже.

Через два часа, устав жариться на солнце, Герман предложил Тае:

– У меня появилась прекрасная идея.

– Но мы же… Извини, я забыла, что ты с любой техникой на «ты» и с парусной яхтой тоже. Я не ошиблась?

– Ты всё схватываешь на лету, малышка. Обещаю тебе незабываемую прогулку.

– Я согласна. А ты знаешь, где можно арендовать яхту?

– Сейчас не знаю, но как только войдем в отель, сразу же отвечу на твой вопрос.

Подняв Таю с лежака, Герман взял ее на руки и вместе с ней вошел в море, прижимая к себе, как драгоценную ношу. Они весело дурачились, гоняясь друг за другом и пытаясь окунуть с головой под воду. Тае ни разу не удалось взять над ним верх, а сама она только тем и занималась, что выныривала из-под воды и фыркала, словно жеребенок, пытаясь избавиться от соленой воды в носу и во рту.

Когда они вернулись на свои лежаки, пожилая женщина, сидящая недалеко от них под зонтом, с добродушной улыбкой сказала:

– Повезло тебе, деточка, с таким мужем.

Тая открыла было уже рот, чтобы вывести женщину из заблуждения, сказав, что Герман ей вовсе не муж, но Герман сдавил ей руку, переключив внимание на себя, и глазами попросил, чтобы она молчала. Пока Тая соображала, как поступить, он, с неохотой оторвав от нее взгляд, обратился к соседке:

– Такой женщине грех позволять ходить по земле, поскольку она рождена, чтобы её носили на руках.

– Браво, молодой человек! Достойный ответ для любящего мужчины, – и женщина захлопала в ладоши.

Когда они шли в отель, Тая, шутливо шлепнув Германа по плечу, нарочито сердито сказала:

– Нехорошо врать, глядя в глаза пожилой женщине, искренне пожелавшей мне добра. Я до сих пор чувствую неловкость.

– Так я сказал правду, совершенно не покривив душой.