Доброе утро, почта!

– Спасибо, ээ… Юрий Александрович, – сверился с паспортом Ракитин. – А вы, Надежда Филаретовна?

– Увы, я не удостоилась… – даже разочарование в голосе Фирсовой звучало так, что вызывало уважение.

– Ну что же, подпишите, пожалуйста, протокол, уважаемые понятые, и можете быть свободны, – заключил следователь, раскладывая бумажки на письменном столе.

– А как она умерла? – поинтересовалась Фирсова, тщательно выводя витиеватую подпись.

– Экспертизы еще не было, точнее, я не знаю ее результатов, – поправился Ракитин.

– Ох, уж эти бандиты! – возмущенно отреагировал Толкучников.

– Именно, – сухо согласился следователь. – А скажите, вам неизвестно, были ли у покойной родственники или, может быть, близкие друзья?

Ни Фирсова, ни Толкучников не смогли ответить на этот вопрос. Синицын, на всякий случай повторил, что он тоже не знает.

– А вы хотели побывать у Долинской при ее жизни, – одеваясь, вдруг спросил у Фирсовой следователь и взглянул на нее, как можно более проницательно.

– Мне было любопытно у нее побывать, – просто ответила Надежда Филаретовна. – Но видимо, я ей чем-то не приглянулась.

– Бывает, – развел руками следователь, уже закрывая входную дверь, как вдруг в гостиной внезапно пробили часы с кукушкой.

Все четверо вздрогнули: Ракитин от неожиданности выронил ключи, Синицын споткнулся о порог, Толкучников машинально поплотнее запахнул халат, а каштановый муравейник на голове Надежды Филаретовны заколыхался, как от сильного ветра.

Глава 4

– Ну что, Кирилл? – бодро проговорил Ракитин, выходя из подъезда. Следователь опечатал квартиру в присутствии понятых, которых любезно-вежливо поблагодарил за работу. – Пожалуй, перед тем, как идти отдыхать, зайду-ка я в 248-е, произведу, так сказать, рекогносцировку.

И Ракитин потер руки, то ли от предвкушения предстоящей рекогносцировки, то ли от того, что они просто озябли.

– Мне пойти с вами, Андрей Елисеевич? – задал вопрос участковый.

– Да нет, Кирилл, пожалуй, не надо, – подумав несколько секунд, решил следователь.

Подходя к отделению, Ракитин чуть не столкнулся с сухой угловатой женщиной, быстро вышедшей из отдела доставки. Через плечо у нее была перекинута стандартная почтовая сумка.

Произнеся смущенной скороговоркой: "Извините", чуть не задев следователя сумкой, вежливая почтальонша растворилась за поворотом.