Между раем и адом. Третья книга трилогии «Неприкаянная душа»

Я мысленно представляла стройную, подтянутую фигуру великолепного Смирнова, резко закрывала и раскрывала глаза, но непреклонная темная пелена усердно прятала его от моего зоркого внутреннего зрения.

Вероятно, я никогда не буду счастлива, потому что не умею любить и уважать себя из-за дурацкой привычки жалеть человечество и чуть ли не каждого конкретного человечка. Впрочем, эта слабохарактерность крайне приветствуется церковью и называется она не иначе как добродетелью.

– Ты чересчур долго общалась с демоном, – искоса наблюдая за моими греховными размышлениями, покачал головой Карлос, – а это общение сослужило моей девочке плохую службу.

– Мои книги не нужны никому, – отмечая про себя отсутствие аппетита у величайшего в мире обжоры, горестно вздохнула я. – Издательства предпочитают публиковать приближенных к миру избранных. Или тех, у кого денег куры не клюют.

– Черт с ней, котлетой, пойдем, прошвырнемся, – запуская в открытую форточку огромный, почти нетронутый кошками бифштекс, внезапно рассердился Карлос.

– Боюсь, – провожая глазами будущую собачью еду, захныкала я.

– Со мной тебе опасаться нечего, – продолжал наигранно сердиться Карл Жанович. – Одевайся, и полный вперед!

– Почему бы и нет, – стараясь не думать о загадочном черном «мерседесе», невесело усмехнулась я. – Чему быть, того не миновать!

Только бы не вспоминать о женском смехе там, на другом конце провода, соединяющего меня с легкомысленным супругом!

На улице, несмотря на снег, было темно.

– Зайдем в ресторан, – осторожно беря меня под руку, вдруг предложил Жемчужный.

– Отличная мысль, – неожиданно для самой себя согласилась я. – Зайдем.

Трактир был рядом, через дорогу. Доверив гардеробщику норковую шубку, я неспешно поднялась на второй этаж. В огромном зеркальном зале царил интимный полумрак, который лениво освещали матовые ночнички и оголенные женские плечи.

– Ты самая красивая, – льстиво прошептал он и, удовлетворенно хрюкнув, плюхнулся за крайний столик.

Молодой услужливый официант в мгновение ока вырос из-под земли, то есть, из-под паркетного пола, и, разламывая надвое тонкий стан, кокетливо протянул меню.

Заиграла музыка.