Фабрика Волшебства

И впервые после этой фразы Мефодий не фыркнул и не потянулся за информатором. Вчерашние события заставили его поубавить скепсиса.

– Мой отец согласен с этим изречением. Ведь ему, так же как нам сегодня, выпал шанс, и он воспользовался им. Только и всего. И людей тогда пришло еще больше, и был он еще моложе нас.

– Школьник?! – в один голос ахнули Ивор с Мефодием.

– Да, школьник, – рыжая прядка уперла маленькие ручки в бока и гордо выпятила грудь, как будто это благодаря ей отца Рудольфа приняли на фабрику.

 – Тогда не было возрастных условий. Нужно было всего лишь десять раз отжаться от пола, стоя на руках.

– Так вот почему ты постоянно отжимаешься! – воскликнул Ивор. – И молчал! Не говорил!

– Тсс! – воскликнул Рудольф, косясь на Мефодия. – Я берег чувства Мефа. Для него такое задание стало бы приговором…

Дородный юноша фыркнул и сделал вид, что его больше интересует парень в инвалидной коляске. Вез его странный молодой человек, с виду вполне обычный, в спортивном костюме и кроссовках домагической эры.

Удивляли лишь ноги, они постоянно прыгали, словно человек быстро-быстро бежал на месте. Не смотря на это, верхняя часть туловища выглядела вполне обычно, парень даже не вспотел.

– Скорец, поторопись! – сказал юноша в коляске.

– Кори, ты серьезно?! – оживился бегун и, не дожидаясь ответа друга, вдруг ускорился. Он просто перестал бежать на месте и побежал вперед. Коляска сорвалась с места и понеслась, огибая людей.

– Извините! Простите! Я не специально! – слышались оправдания Скорца.

Пара секунд, и странная парочка исчезла в толпе людей.

Ивору после речи рыжепрядого стало гораздо легче. Он больше не собирался идти домой, наоборот появилось желание поскорее попасть на испытание и показать себя.

Спеша его реализовать, он так рьяно шагнул на проспект, что едва не сбил с ног высокого молодого человека.

– Ой, извините, – сказал Ивор, поворачиваясь.

– Кто придумал пригласить эту чернь, – брезгливо отстранился от него молодой человек. Лицо его было надменно и аристократично, нос загнут, как у ястреба, губы плотно сжаты, подбородок так высоко вздернут, что казалось, будто молодой человек разглядывает небо.

На парне был надет дорогой яркий камзол с великим множеством рюшечек и украшений. На ногах красовались роскошные начищенные до блеска сапоги из кожи неведомого животного.

– Это же сын мясника! Фи, как противно, – воскликнул парень, брезгливо глядя на Ивора. В холеной руке появилась разноцветная шкатулка.