Земля – павильон ожиданий

Всегда не слушался. И я сама намучилась с ним, била только от отчаяния. С ним умел справляться только Паникин, отец, но он вечно где-то торчал в других мирах, которые не принесли ему ничего, а до сына ему и не было дела никогда! Потом возник конвейер из бесконечных жен, и опять ему было не до сына. Да и сколько их у него? Не знаю. Не интересуюсь даже. Но тебя Рудольф любил. Я знаю. Я же мать. Хотя и сама понимаешь, что это такое их мужская любовь. Где она у них. Кто лижет им яйца, тот и ближе им к сердцу. Ты хорошо этому научилась?

– Что? – опешила Ксения, задохнувшись от её бесстыдства.

– Умеешь ублажать этот их сердечный наконечник? Это же ценится, всегда ценилось в грязном неисправимом мире. Только такие вот вонючие дела и есть их любовь. Или ты всё ещё обольщаешься?

– А вы?

– Увы. И давно нет. Без этого пусто, а с этим уже и гадко мне. Давно. Я никогда не жалела, что живу одна. Я люблю одиночество. Люблю думать, разбирать древности, хранить их, любоваться на свои камни и коллекции, да мало ли в жизни дел?

– В древности, как вы думаете, тоже было всё пошло-низменно?

– А как ещё? Всегда только так.

Нам дано печальное животное и не отменяемое наследие предков. Любовь полов. Война полов. Только такие как Рита, жена твоего отца после смерти твоей мамы, и способны царствовать над мужчинами, потому что у них ледяное сердце, впихнутое в похотливое тело. А те, кто искренен, доверчив и привязчив – никогда. Это слабость. Её используют и всё. Не уважают, не ценят никогда тех, кто им вверяет себя. Нельзя падать ниц. Ни перед кем. Твой муж любит тебя?

– Да. Ценит и не обижает даже словом. Он добрый, умный, хотя и трогательный человек. Он известный учёный в своем узком секторе, важном, но, скажем так, мало престижном. Не статусном. Пищевое производство.

– Так тебе и повезло. Чего ещё? Рожай ему, будь матерью.

– Я хочу родить от Рудольфа, – упрямо сказала Ксения.

– А он? Рудольф? Что? Не хочет тебе дать ребенка? Жалко ему что ли?

– Я ещё с ним не встретилась.

– Говорила же, что встретила?

Ксению начинала выводить из себя бестолковость его матери.

Но так было и раньше. – Он же был не один.

– Ну и что? Когда он был и один? Думаешь, он был тебе верен? Да никогда. Но любил он только тебя. Бестолковый тип, – сказала она, подтверждая словно мнение Ксении о себе самой. В кого и быть бестолковому сыну как не в мать? – Жениться на тебе хотел. Дураки вы. И он и ты. Чего вы с ним всё дрались? То он с царапиной, то ты с синяком.