Око космоса

В этом не возникало необходимости, позаниматься всегда можно было в какой-нибудь аудитории или даже на свежем воздухе в кампусе. Мой случай – исключение из неписанных правил, и объяснялось это тем, что я была не просто студенткой, а его подопечной, и он старался удерживать меня от всякой дичи и дури.

– Как вам это понравилось? – поинтересовался учитель.

– «Much ado about nothing», – ответила я по-английски. «Много шума из ничего».

– Да. Страсти почти как у вашего обожаемого Шекспира.

– С чего бы, профессор?

– История долгая.

– Я достойно держалась?

– Не напрашивайтесь на комплименты. Их придется делить пополам. И опять кто-то скажет, что вы без меня как беспомощное дитя.

– Вам обидно?

– Скорее, мерзко. Но это к вам не относится.

Наш странноватый непраздничный диалог прервали мои родители. Ульвен говорил с ними в совершенном другом тоне и настроении. Благодарил их за такую чудесную дочь, которая не обманула ничьих надежд и заслуженно получила степень магистра.

Илассиа и Иссоа не пошли на защиту, иначе свита Ульвена выглядела бы чрезмерно внушительной, и потом возникли бы сложности с флаером. Остальные гости – мои бароны, Ассен и Маилла – тоже явились прямо на званый ужин. Пришлось ради всех, кто отсутствовал в колледже, подробно рассказывать про защиту. Все-то думали, процедура обернется формальностью.

– Просто невероятно! – возмущался мой папа. – Мы же знаем, как писалась работа! Юлия засиживалась вечерами, вставала раньше всех, лишь бы только успеть! И мы слышали, как они с профессором обсуждали каждый параграф, и она порою с ним спорила!

– Ладно, всё позади! – жизнерадостно заявила Маилла.

– Конечно, знал, – подтвердил барон Максимилиан Александр. – Я рассказывал о ней принцу, когда она была еще девочкой.

– И она тогда обижалась, что вы не захотели с ней лично поговорить, – напомнил мой папа.

– Да видела я его на Арпадане, видела, только издали, – возразила я.

– Ну и как? – вкрадчиво полюбопытствовала Илассиа.

– Показался на редкость противным.

Карл, наверное, хотел одернуть меня своим фирменным «Юльхен, язва, заткнись!», но Ульвен отпарировал:

– Знаете, я тоже был не в восторге, когда в деканат ввалилось такое сокровище.