Наследник

Впрочем, по-уйлоански тоже теперь «виолино». Называй, как тебе больше нравится.

– Для чего оно?

– Musik machen, – лаконично ответил Карл.

– Wie? – тотчас спросил по-немецки мальчик.

– Ich zeig's dir… «Сейчас покажу».

Карл бережно положил инструмент на стол и раскрыл футляр. Придирчиво осмотрел свою скрипку, к которой уже давно не притрагивался. Иссоа тоже на ней не играла, но ответственно относилась к своим обязанностям и содержала «виолино» в порядке. Оставалось только настроить и смазать смычок канифолью.

Ульвен наблюдал за ним как зачарованный.

Наконец, Карл решился взять два многозвучных аккорда. Сначала слитно, одним ударом, потом вразбивку, арпеджио.

– Ах! – только и выдохнул мальчик. – Bitte, nochmal! Ещё!..

Неуверенно, словно наощупь, Карл заиграл какую-то медленную мелодию. На мой слух, очень трогательную, прямо до слез. Временами он морщился, ибо не всё получалось, как надо. Но как именно надо, никто тут не знал, кроме барона Максимилиана Александра.

– Что это? – спросила я, когда он закончил.

– Юльхен, ты по-прежнему дремучий профан, – изумился он. – Это шлягер на все времена. Уж тебе-то надлежало бы знать. Чайковский. Адажио из «Лебединого озера».

– Adagio? Schwanensee? Was ist das, Onkel Carl? – тотчас встрял любопытный Ульвен.

– Адажио – когда играют спокойно и медленно, – сказал Карл.

– А лебедь – это большая белая птица, – пояснила я. – Вроде «илассиа», но немного другая. С красивой длинной изогнутой шеей.

– Лебеди бывают белые и черные, – добавила Илассиа, никогда не встречавшая ни тех, ни других, но, как биолог, изучавшая экосистемы инопланетной фауны.

– А «Лебединое озеро» – это балет, – продолжил Карл. – Ну, такая игра с представлением, только без слов… Там танцуют под музыку. В том числе девушки-лебеди. И одна из них, белая, любит принца, – постарался Карл объяснить как можно понятнее. – Другая, черная, пытается их погубить.

– А давайте станцуем балет! – загорелся Ульвен. – Покажите мне, как он выглядит!

Мы с Карлом и бароном-отцом рассмеялись. Когда-то мы удивлялись тому, что наш друг принц Ульвен категорически не желал танцевать и никогда не музицировал в чьем-либо обществе, кроме Иссоа. Для его племянника-тезки этих проблем, похоже, не существовало. Или ему пока еще не внушили строгие правила императорского этикета.