Наследник

– Прости, я танцую гораздо хуже, чем играю на скрипке, – признался Карл.

– Я тоже хочу играть! – потребовал мальчик. – Научи меня!

Карл переглянулся с Иссоа.

– Инструмент велик для тебя, – сказал Карл. – Ты не сможешь держать его правильно. На Теллус я заказал бы тебе уменьшенный вариант, в четверть этого. А здесь никаких «виолино» не делают.

– Почему?..

– Потому что на Тиатаре они никому не нужны.

– Как? А мне?.. Мама, папа, давайте потребуем, чтобы нам привезли или сделали Geige! Только маленькое.

Карл пытался ему объяснить, что ни быстро, ни просто это не выйдет. Нужны чертежи, особые материалы, опытные мастера, и сам процесс изготовления инструмента может длиться несколько месяцев – даже на Теллус, где скрипки учились производить в течение нескольких столетий. А на Тиатаре такого опыта вовсе нет. Можно попробовать заказать аналог из пластика, но звук будет заведомо ненатуральным. Не таким, как у этого подлинного, очень старого инструмента.

– Тогда учи меня прямо на этом!

– Ульвен, ты не можешь приказывать дяде Карлу, – мягко одернула сына Иссоа.

– Могу! Я принц!

– Карл наш друг. С друзьями нельзя обращаться невежливо. Ты разве слышал когда-нибудь, чтобы я или твой отец говорили в таких выражениях с госпожой Хранительницей или с обоими господами баронами?

– Нет, – смутившись, признался Ульвен.

– С твоей стороны уместно было бы извиниться, – заметил Эллаф.

– Bitte um Verzeihung, – тотчас сказал Ульвен с умилительной кротостью.

– Frau Bewahrerin, – ответил Карл. – Если очень вежливо, то «милостивая госпожа», «gn?dige Frau».

– Und zwei gn?dige Herren Barone, – мгновенно подхватил Ульвен, непринужденно сладив с немецкой грамматикой.

– Неужели ты будущий космолингвист? – умилилась я.

– Или будущий музыкант, – возразил барон Максимилиан Александр.

– Музыкант-император – такого еще не бывало, – сказала Илассиа.

– А Иссоа? – напомнил Карл.

– Да, я пела когда-то, – согласилась она. – Но давно не пою. Даже дома.

– Почему? У тебя ведь такой замечательный голос, – напомнила я. – Мне казалось, что ты перестала петь, когда длился траур по брату…

– Нет. Причина не в том, – призналась Иссоа.

– А в чем же?

Она обняла Ульвена и нежно, но повелительно приказала ему: «Ступай, мой милый, во двор к другим детям, тут взрослые разговоры. Потом мы тебя позовем».