Безрассудные. Книга 1

– В таком случае, у меня всего один вопрос, – мягко сказала Марина, серьезно разглядывая девушку своими темно-карими глазами. – И это очень важно для меня. Я обещаю, что никто не узнает о том, что знаю я. Договорились?

Шэннон сделала глубокий вдох и пожала плечами, отводя взгляд в сторону. Марина заметила, как по ее лицу мелькнула тень беспокойства. Она прониклась к девушке своего рода симпатией и вовсе не планировала ни обижать ее, ни разрушать профессиональную карьеру.

Все, что хотела Марина – это знать правду.

Женщина подалась вперед, к Шэннон.

– Ваши люди появляются рядом, как будто точно знают, где и когда они должны быть. Это значит, что у них есть информатор. Я права?

Пораженная, Шэннон кивнула, уставившись на носки своих сапог. Сапоги были шикарные, новые, очень дорогие.

– Ты знаешь, кто спонсирует это дерьмо? – спросила Марина.

– Нет, я получаю указания от шефа.

– Можешь ли ты оказать мне услугу? – голос Марины вновь смягчился, улыбка вернулась на ее лицо.

– Вы мне нравитесь. Но все зависит от того, что Вы хотите, – искренне призналась Шэннон.

– В следующий раз, когда получите наводку, предупреди меня.

Шэннон широко распахнула удивленные глаза.

– Это значит… Вы имеете в виду… Я имею в виду…

– Я понятия не имею, что происходит. Но не желаю быть марионеткой ни в чьей игре. У меня нет ни времени, ни желания тратить свое драгоценное время на того, кто абсолютно не заслуживает этого.

– Наши рейтинги существенно поднялись с тех пор, как промо со Смайлзом вышло в эфир. Нам удалось привлечь внимание серьезных компаний, и я принял решение увеличить рекламное время, – торжественно объявил Мэттью.

Он прошел через комнату и расположился у окна, из которого открывался вид на мерцающие огни вечернего города. Некоторое время Марина созерцала его напряженные широкие плечи, прямую спину и длинные, чуть расставленные в стороны, ноги.

– Ты серьезно, Мэтт? И как намного?

– Четыре паузы по три минуты.

Уголки его губ приподнялись в виноватой улыбке, когда Мэттью бросил на нее взгляд через плечо. Ее глаза широко распахнулись.

– Двенадцать минут! Плюс две песни в прямом эфире, это еще десять – двенадцать минут.