Живущий в тени

Папа махнул рукой, отпуская меня и не скрывая облегчения, что разговор о бабушке завершён.

Я вышла в приёмную.

Парнишка школьного возраста топтался у дверей. Увидев меня, спрятал ком жвачки за щёку и потребовал документы. Строго так потребовал. Взяв паспорт, тщательно сличил фотографию с оригиналом, то бишь с моим лицом.

Я еле сдерживала смех.

С торжественным «Ладно!» мальчик протянул мне помятый конверт.

Я озадаченно повертела его в руке. Адрес написан незнакомым почерком, сбоку нарисованы два небрежных квадрата.

В одном надпись печатными буквами: «Лично в руки», в другом – «Строго конфиденциально». Слово «строго» подчёркнуто. Два раза.

– Никому не показывайте, это лично вам! – Парнишка выпучил глаза для острастки и ушёл.

Не стану лгать, он разжёг моё любопытство.

Кружевные буквы с неровным нажимом, похоже на почерк пожилого человека. И эти странные печати, нарисованные от руки…

Разорвала конверт. Внутри оказался ещё один, с тиснёным рисунком, в таких отправляют поздравительные открытки.

«Эмме Орловой. Лично в руки»

А вот эти слова написаны знакомым и любимым почерком, узнаюбабушкину фигурную «Э» и завитушку над «й».

Внутри всколыхнулось тревожное предчувствие, холодным камнем осело в желудке. Бабушка могла отдать мне письмо, когда мы виделись в больнице. Или оставить его в квартире, или передать через родителей. Но она выбрала другой способ отправки… странный.

Секретарь привстала, пытаясь разглядеть содержимое конверта.

– Интересно, сколько лет этому курьеру? Явно же школьник. – Она улыбнулась. Вопросительно.

– Он и есть школьник. Я пожертвовала деньги на школьную выставку, и дети прислали открытку с благодарностью. – Слова вылетели без задержки, уверенно. Ложь казалась мягкой и лёгкой, как пух. Что бы ни прислала бабушка, посторонним незачем об этом знать.

Улыбнувшись секретарю, я положила письмо в карман. Уже тогда знала, что это письмо, а не открытка. Оно слишком легко гнулось, мялось, сжималось в ладони.

Закрывшись в кабинете, я защёлкнула замок на двери. Всё это время держала руку в кармане. Сжимала конверт, сминала всеми пальцами, будто кто-то мог украсть его, и тогда я не узнаю, какую тайну бабушка не смогла или не захотела раскрыть при жизни и доверить словам.

Я подумала тогда, что моя жизнь скучна, как осеннее небо, если письмо от бабушки настолько расшатало мои чувства. В нашей семье нет тайн, нет скелетов в шкафах.