Живущий в тени

Открыв бабушкин шкаф и увидев халат, серый с алыми маками, с верхней пуговицей, болтающейся на одной нитке, папа задохнулся от кома в горле. Так и ушёл, не завершив дела.

– Конечно, пап, я помогу.

– Мы с тобой справимся вдвоём, да? Ты же знаешь, как мама расстроилась из-за бабушкиной… – в который раз споткнулся на слове «смерть».

На похоронах мама взахлёб рыдала о свекрови, хотя их отношения были пусть и хорошими, но сдержанными. А вот папа вёл себя отстранённо и строго. И о своих переживаниях говорить отказывается, «держит» лицо.

Мне не изменить отца, альфа-мужчину от седеющей макушки до элегантных ботинок, но я могу заслонить собой брешь в его броне. Сделаю всё, что просит, и не стану насильно лезть в душу. У меня тоже уйма дел, однако найду время помочь. Папу лучше не провоцировать, сейчас не время для ссор и для его едкого сарказма. Дескать, раз я так и не стала архитектором, то мои дела не могут быть важными.

Папа относится к типу мужчин, которым обязательно нужен преемник, предпочтительнее сын, мужской склад ума роднее. На архитектурный я не поступила, не прошла по конкурсу. А раз уж разочаровала папу, то выбрала профессию по душе – дизайн интерьера. Работаю в его фирме дизайнером, но он продолжает надеяться, что я продолжу обучение на архитектора. Дескать, дизайн интерьера – дело несерьёзное, вторичное, ведь без здания нет и интерьера.

Нет ничего тяжелее, чем родительские мечты на твоих плечах.

– Скажи, чем помочь, и всё будет сделано. – Я вложила в улыбку море тепла.

Протянув мне папку с документами, папа прищурился.

– Только не раскисай! Ты моя дочь, поэтому со всем справишься.

Странные слова, подумала я тогда. От них остался неприятный осадок, тремор волнения в груди. Будто папа отделил нас от мамы и осудил её за слабость. Будто можно осуждать за то, что мы по-разному переживаем горе.

Мне почудилось, подумала я тогда. Посмотрела на папино бледное лицо, на сурово сдвинутые брови. Хотелось обнять его, растормошить, раскрошить его броню, но я сунула руки в карманы и вздохнула.

В дверь постучали, и в кабинет заглянула секретарь.

– Эмма Викторовна, простите за беспокойство! К вам курьер. Настаивает, что должен отдать письмо лично в руки. – Судя по смеху в её голосе, с курьером что-то не так.