Птицелов

 – В штаны-то, небось, напустил, а?

Все трое гнусно расхохотались.

Я решил, что мне нет резона состязаться с этим скотом в остроумии. Пусть для начала выпустит пар.

Бизон сделал знак подручным:

– Петро, Муса! Давайте!

Те, усмехаясь, вышли.

Вскоре по коридору пронесся грохот. Петро и Муса вкатили в камеру двухсотлитровую металлическую бочку и поставили ее на попа.

Пока шли приготовления, Бизон энергично расхаживал взад-вперед, производя столько шуму, словно у него были не ступни, а копыта.

При этом его глаза наливались кровью.

Значит, сейчас начнет стращать.

– Слухай сюда, падла! – заговорил он. – Сказать, о чем я мечтал пять лет? Ночами не спал. – Он растопырил свои узловатые, похожие на обрубленные сучья, пальцы. – Придушить тебя вот этими самыми руками! А там – в бочку, залить цементом, да в воду! Бочка, как видишь, приготовлена.

– А перед тем оттрахать от души, – подал голос Петро, нежно улыбаясь мне. – Ишь, якой гладкий!

– И жирок немножко вытопить.

 – Муса щелкнул зажигалкой.

– Лежать бы тебе уже на дне залива, – продолжал Бизон, – да я вовремя вспомнил, что за тобой должок.

– Должок, скорее, за тобой, Яша, – возразил я.

Он яростно заскрежетал зубами, рискуя искрошить их.

– Паскуда! Он еще шуткует! Десять лет с конфискацией, а?! Думаешь – завалил Бизона? Во тебе! – Он принялся загибать узловатые пальцы. – Напишешь дарственную на квартиру, дачу, прочее барахлишко… Скажешь, где лежат твои денежки… Посмотрим, сколько их там.

Если мало, придумаем, как добавить. Сам подскажешь. Будешь шелковый, так и быть, может, я забуду обиду: умрешь легкой смертью. Но начнешь кобениться, – он грозно сдвинул брови, – отдам своим ребятам. А они тебя живо обломают…

Он говорил еще что-то, но я не вслушивался.

Яркой искоркой блеснула идея. Вернее, намек на идею.

Как там?

Два кречета дрались, а помер комар? А может, наоборот? Пока кречеты дрались, комар дал деру.

Правда, по сравнению с КЭПом Яша на кречета не тянет, хоть и Бизон, но ведь и я не комар.

Такая вот фауна.

Мне бы часок-другой на раздумья. Я приготовил бы из той мешанины, что закипела сейчас в моем котелке, славную конфетку и побудил бы Бизона сожрать ее. На то он и Бизон, чтобы жрать все подряд. Но времени он мне, пожалуй, не даст. Куховарить придется на его глазах. Только не надо обнаруживать своего страха. Если он учует мою внутреннюю дрожь – мне конец.