Поколение счастья

Жизнь несется стремительным горным потоком, а я просто плыву по течению дней и недель, не разбирая направления.

Сейчас почти десять часов вечера, мне нужно выучить еще одиннадцать вопросов к зачету по уголовному процессу, а вместо этого я лежу в своей постели и вот уже целых пятнадцать минут смотрю не отрываясь на экран смартфона, точно медиум на доску для спиритических сеансов, и мысленно заклинаю: «Паша, объявись! Набери мой номер!» Но Павел не звонит.

Расслышав в коридоре мамины шаги, я поспешно убираю телефон, хватаю конспект лекций, открываю его на случайной странице и утыкаюсь взглядом в размашистые строчки.

– Танцуй! – говорит мама, заходя в комнату. – Я купила тебе и Вере билеты в кино на фильм «Сильнее зова крови», тот самый, о вампирах, про премьеру которого ты мне все уши прожужжала.

– Спасибо, но я больше не общаюсь с Верой, – отвечаю я, стараясь придать голосу безразличный тон.

– К воскресенью помиритесь, не пропадать же билетам из-за глупых девичьих ссор, – отмахивается мама от моих слов.

– Не помиримся, – настаиваю я.

– Зачем так категорично? Опять поругались из-за Павла? – спрашивает мама, испытующе глядя на меня. – Я думала, что история с этим негодяем в прошлом.

– Прекрати называть его так, – сквозь зубы произношу я.

– Да, конечно, о нем можно говорить только как о покойнике: или хорошо, или ничего, – раздраженно парирует мама. – Ты никогда меня не слушаешь! Я же советовала тебе присмотреться к сыну наших соседей по даче.

Парень он интеллигентный, симпатичный, а если поменяет очки в толстой оправе на контактные линзы, то вообще будет красавцем. Но тебе, похоже, нравится себя мучить.

– Не лезь в мою жизнь, я лучше знаю, что мне делать! – кричу я в бешенстве. – И, пожалуйста, выйди из комнаты, ты мне мешаешь готовиться к зачету.

Покачав головой, мама, ни слова не говоря, выскальзывает за дверь.

Я сбита с толку, безнадежно запуталась и теперь не различаю, кто мне друг, а кто враг, кто испытывает искреннюю привязанность ко мне, а кто играет в любовь, выжидая, когда я увязну в паутине лжи и недомолвок, чтобы, словно паук, убить меня ядом горькой правды.

Чувства окружающих подобны книге на незнакомом иностранном языке, о содержании которой можно только догадываться. Я же отчаянно хочу: пусть они будут просты и понятны, как азбука с цветными картинками.