Забытый Источник

Алёна осталась стоять у двери, облокотившись о стену.

С минуту Марат Михайлович вдумчиво изучал разворот, сравнивая фото в паспорте с внешностью владельца. Затем нашёл страничку с визой, внимательно вчитался в даты и, наконец, отложил документ в сторону.

–– Гражданин Стайлс, я так полагаю, переводчик вам не нужен?

–– Вы правы.

–– Как вы можете объяснить поступившее на вас заявление от граждан… – он перечислил фамилии семерых человек.

–– В чём меня обвиняют? – поинтересовался Сай.

–– Статья 112 УК РФ – Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, статья 111 УК РФ – Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью.

Алёна охнула, неверяще глядя на участкового:

–– Этого не может быть, Ма…

–– Я сам разберусь, – не поворачиваясь к ней, довольно жестко перебил Саймон.

Всё, что происходило дальше, напомнило Алёне плохой сериал с блестящим актёром в главной роли.

Саймон вежливо и весьма подробно отвечал на вопросы – где был, что делал, рассказал, что, когда выходил из здания факультета, очень удивился, увидев нескольких парней, валяющихся на земле в живописных позах.

Но, заметив, что к ним уже спешит помощь, решил не останавливаться, ибо у него было важное дело. На уточняющий вопрос, какое именно, он честно ответил, что ездил в автосалон, чтобы купить себе автомобиль. Потому что планы относительно его пребывания здесь несколько изменились, он намерен задержаться на более долгий срок. Пользоваться общественным транспортом он не привык, а постоянно просить Алёну Дмитриевну, чтобы она подвезла его, несколько неудобно.

Все обвинения в его адрес Саймон считал совершенно безосновательными – никого из потерпевших он даже пальцем не тронул. В его планы никогда не входили драки, и всё, что его интересует, это наука, от которой его в данный момент отрывают.

Марат Михайлович по старинке вручную записывал ответы Саймона, временами показывая кулак неугомонной завхозихе или ещё кому из желающих вставить слово, после чего передал ему бумажку, велев прочитать, поставить дату, и написать фразу «с моих слов записано верно», скрепив протокол собственной подписью.

–– Ну что, субчики, – обратился он к потерпевшим, когда Саймон вернул ему официальную бумагу не только с автографом, но ещё и с фамильной печатью, для которой использовал перстень – я тут с утра поспрашивал в университете, похоже, иностранец-то правду говорит. Никто не видел его в момент драки, видели только вас, зачем-то как бараны из сказки бодающихся между собой.