Ради Любви

И от осознания того, что где-то здесь, возможно, находится Тайгер, сердце Джейн сжималось в тугой узел, а к горлу подкатывал горький ком невыплаканных слез. Время убегало, утекало неумолимым песком из чаши песочных часов – месяцы на земле, годы в преисподней, а Хаммону всё никак не удавалось почувствовать в кромешной тьме даже слабого эха или отблеска живой души молодого мага. Раз за разом он вглядывался в тёмные глаза новообращенных – и ни одна из тысяч душ не была душой того, кто был им нужен…

Глава 4

Почти четыре года бродили они тёмными лабиринтами пугающих руин, где полуразрушенные стены сочились кровью, а каждый камень был сложен из человеческих страданий… На исходе четвертого года, когда Хаммон вдоль и поперек излазил это прибежище скорби, заглянув, казалось, в каждую щель, Карниван вывел их к границе сектора.

Внезапно едкая густая дымка, стелющаяся по дороге, разошлась в разные стороны клочьями тающего тумана, и перед изумлённым взором Хаммона выросла гигантская каменная арка с апокалиптическим барельефом на вершине.

Скульптурное панно, и так навевающее ужас одним свои видом, казалось затаившейся под складками мантии даэвы Джейн ещё более жутким из-за того, что фигуры мучающихся в Преисподней грешников агонизировали буквально у неё на глазах. По её телу прокатилась ледяная волна, внутри всё снова зашлось от острой, нестерпимой боли. Было это просто обманом зрения или самовнушением, основанным на чувстве вины, но на несколько кошмарных, превратившихся в вечность мгновений ей показалось, что в одном из этих искажённых нечеловеческой мукой лиц она узнает Тайгера!

Гигантская арка являла собой вход во владения Самаэля – на горизонте виднелся великолепный дворец, сложенный из черного камня, откуда следовало, что визита к верховному правителю Падших было не избежать, как бы этого не хотелось.

По дороге Джейн так и не удалось вытянуть из Хаммона вразумительного ответа на вопрос о странном поведении демонов при встрече с ним. Он вообще старался избегать этой темы, всякий раз смущался и, удивительное дело, даже краснел, когда Джейн настойчиво мысленно пыталась выведать у него хоть что-нибудь.

А в голове Хаммона, едва он увидел возвышавшуюся в красноватом отсвете громаду дворца, будто щелкнул выключатель, все кусочки разрозненной доселе мозаики, мгновенно встали на свои места, и он, наконец, понял истинные масштабы интриги, в который раз за свою долгую жизнь, поражаясь незаурядному уму и извращенной фантазии Самаэля.