Герой моих снов

Эдгар пришёл первым, и Тари издалека увидела его, возвышающегося над потоком. Она поспешила навстречу.

– Тари? Да ты выглядишь прямо как клубочек шерсти, – умилился Эдгар, склоняясь к ней.

– Не клубочек, а волшебный клубочек! – торжественно поправила Тари, перекрикивая шум улицы. – Пойдём, покажу тебе дорогу.

И, схватив его за руку, потащила к театру. Эдгар расхохотался, перехватил ладонь Тари поудобнее и в два шага поравнялся с ней. Теперь они шли плечом к плечу. Тари почувствовала себя вдруг совсем легко.

Гулять с кем-то, шутить, не думать о будущем было приятно.

Летом театры открывались для широкой публики. Обычно для них строили не слишком устойчивые, зато просторные деревянные здания, где в хорошую погоду почти непрерывно шли выступления. За четверть гроша любой мог зайти поглазеть на актёров. Сидячие места наверху стоили подороже, но оставались по карману даже Тари. Знатные горожане порой заглядывали на летние представления, скрываясь под масками и простой одеждой, им негласно оставляли часть мест в середине.

С первыми заморозками театр переезжал в танцевальные залы театральных покровителей из Больших Домов. Тогда-то и открывался развлекательный сезон для столичных сливок общества. Менялись и актёры, и пьесы, чтобы отвечать вкусам более капризной публики. И вот на такие спектакли попасть было сложнее.

Сегодня представление держал Дом Розуэл в одной из своих городских резиденций. Светлое здание в классическом стиле, со скромной лепниной и четырьмя декоративными колоннами на фасаде, имело несколько входов.

У главного толпились люди: пока высокое дворянство рассаживалось по ложам, обладателей билетов попроще не пускали. Эдгар подмигнул и подвёл Тари к торцу здания. Серебрушка покрупнее, и строгий страж у второго входа рассыпается в улыбках и пропускает «гостей мэтра постановщика».

– Хочешь познакомиться с ним? – предложил Эдгар, когда они шли по ярко освещённым коридорам, украшенным росписью со сценками из мифов. – Он, верно, сейчас рвёт на себе волосы, как и всегда перед премьерой.

Презабавно.

– Жалко его тревожить. Поздравим после, – в помещении головная боль начала возвращаться, и Тари хотелось скорее снять колючий платок.

– А после не пробьёмся. Думаю, он будет безбожно пьян и окружён прелестницами, – ответил Эдгар, но настаивать не стал.

Просторную бальную залу с высокими потолками освещало три огромных позолоченных люстры. Изнутри особняк Розуэл оказался менее сдержанным, чем снаружи.