Я вернулся за сыном

– Ну все, Никита, хватит. Ты совсем озадачил дядю Олега. Я потом тебе про карты и сокровища почитаю. Пошли.

– Мам, а куда мы поедем? Опять на танцы? – и Никита кривит лицо.

Недоуменно смотрю на Яну.

– Ты же знаешь, Никита, что по субботам у тебя тренировка. И это не обсуждается. Есть правила…

Боже, смотрю на нее. Сколько строгости и занудства. Откуда?

– Некоторые правила придуманы для того, чтобы было приятно нарушать их, – не даю ей договорить и подмигиваю Никите.

Он с надеждой смотрит на меня.

– Любишь гамбургеры? – спрашиваю у него.

Я отлично помню, что дети почти всех моих знакомых обожают фастфуд.

Никита быстро-быстро кивает, но с опаской смотрит на маму. Что скажет она?

Я притягиваю ее к себе и шепчу на ухо:

– Кто главный нарушитель правил? Ну, по крайней мере, был шесть лет назад?

Незаметно завожу руку ей за спину и слегка хлопаю по попе.

Глава 14

Олег

Первым делом мы едем в ресторан. Укусив пару раз гамбургер, Никита, довольный, убегает на горки.

– Сколько лет Никите? – спрашиваю я, не отводя от него взгляда.

– Пять, – отвечает Яна и утыкается в пустую чашку кофе.

– Кто отец, Яна? – перевожу взгляд на нее и беру ее за подбородок, потому что она не спешит смотреть мне в глаза.

– Не Влад, – очень тихо отвечает она.

– Это я знаю, – говорю серьезно. – Кто? Дмитрий?

Не замечаю, как брови сами сходятся на переносице.

Яна вздрагивает от упоминания этого имени.

– Что? – откашливается.

Усмехаюсь.

Отпускаю ее подбородок и отпиваю кофе.

– Что за тайна такая, Ян? Ты же не хочешь сказать, что Никита – мой сын?

Ее глаза тут же округляются. Мотает головой.

– Нет, конечно. Мы же предохранялись.

Помнит.

– Значит, все-таки, Дмитрий, – сжимаю в руках салфетку.

Яна замечает этот мой жест. Накрывает своей ладонью мою руку. Как будто пытается успокоить. И под воздействием ее тепла я немного ослабляю кулак.

– Я не знаю, кто отец ребенка, Олег, – говорит спокойно. – Было искусственное оплодотворение. На этом настоял Влад. Ему зачем-то нужен был еще один ребенок. Зачем, он так и не сказал. Любви отцовской от него не было, но развода он мне не давал. Говорил, что до совершеннолетия Никиты мы должны быть вместе.

– И ты смирилась, – усмехаюсь я. – Осталась жить с ним.

Опять всплывают старые обиды.

Убираю свою руку из-под ее руки. Выбрасываю смятую салфетку на стол.