Я тебя забираю

Полуобнаженная, с брюками, опутавшими ее лодыжки; она поджимала колени к самому подбородку, бросая затравленные взгляды. – Успокойся! – перехватил за горло и тряхнул полузверя-получеловека. Вытянутая пасть остервенело щелкала в воздухе, вынуждая демона то и дело отклонять голову. – Волк, уйми друга. Скажи, чтобы он успокоился! – перекрикивал звериное рычание.

– Коваль, демон со мной,– выкрикнул тот.

– Вот спасибо, – огрызнулся Балаам. – Ну что, псинка, где тот, что посмел обидеть истинную твоего собрата?

– Не твое дело, – рык вырвался из волчьей пасти.

– А вот и не угадал, пушистик, – демон ухмыльнулся. – Здесь негде спрятаться, – окинул взглядом стены коридорчика с желтоватыми обоями.  – Уверен, нам туда. И точно, – радостно воскликнул, не забывая тащить за шкирку оборотня.

– К-к-кто вы такие?! – взвизгнул фальцетом когда-то мужской голос.

– М-да, – причмокнул Балаам. Сухорукое тельце с пивным животиком и намечающейся лысиной жалобно скулило в углу, вращая вылупленными от страха глазами.

– Он, – прохрипел оборотень.

– Предлагаю развлечься. Фас, – приказал демон, обхватив зверя со спины. – Фас! – острые зубы клацнули у перекошенного страхом лица забившегося в угол мужичка – Ну же! Давай! Сожри его, – разразился хохотом. – Еще, мой верный друг. Фас! Сожри! – а расстояние между волчьей пастью и человеческим лицом неумолимо сокращалось. Оборотень остервенело бился в захвате, пытался вывернуться и ухватить Балаама, но прекращал бесполезные попытки, возвращался к мужику, визгливо скулившему от страха.

– Демон, он мой! – вмешался молодой волк.

– Не угадал. Человек мой! –  Балаам отпихнул зверя и выхватил мужичка из угла. – Не обессудьте, господа, но черная душа моя. Черные – самые жестокие и самые услужливые, когда понимают, что у них нет другого выхода, как подчиниться хозяину.

– Он мой, – повторил молодой волк. – За угрозу паре и потомству я имею право лишить его жизни!

– Твой по праву, но мой по… э-э-э, по моему желанию.

– Добро пожаловать домой, – Балаам оттолкнул неприятную ему ношу к каменной стене.

Человек стоял на четвереньках и озирался, вглядываясь в темноту.

– Где я? Что вы со мной хотите сделать? – вскочил и заметался туда-сюда.