Снегурочка

 – А вот здесь ты светишься ярче всего, – он погладил живот подушечками больших пальцев.

– Хватит изображать рентген, – фыркнула я и поддала ему бедрами.

Если Роман, благодаря горящему за спиной камину, имел возможность видеть меня насквозь, то я с удовольствием наблюдала, как правильные черты исказила гримаса мучительного удовольствия, и руки крепче стиснули талию.

А меня накрыло восхитительнейшим чувством цельности, будто все это время жила лишь половина меня.

Скручивающий живот узел наконец-то ослаб и по всему телу тягучим медом разлилась нега.

Благодаря нашим совместным усилиям, мед таял и, закипая, бежал по венам дразнящими пузырьками, пока, достигнув головы, не затопил пьянящей, как шампанское, пеной. Она, наверное, выплеснулась бы и погасила огонь в камине, но Роман вовремя меня притянул и смешал в поцелуе два стона облегчения и освобождения.

Свернувшись, я лежала перед камином и смотрела на танец огненных язычков. С одной стороны лицо опалял жар нагретых камней, а с другой – огнедышащий Роман.

И огнедышащий не в переносном смысле – казалось, что от его горячего дыхания вот-вот вспыхнут волосы. В этом доме точно творится что-то неладное – от нечисти деваться некуда.

– Теперь, когда разогнали твою заледеневшую кровь, можно и поспать, – раздалось над ухом, и тяжелая рука легла на бедро.

– Так все было только, чтобы я не простыла? – я надулась. Стало немного обидно.

– Разумеется, – короткий смешок раздул волосы. – Я же давал клятву Гиппократа, поэтому готов на все ради спасения человека, – спиной чувствовала, как он вздрагивает от сдерживаемого смеха.

«Вот гад», – засыпая, подумала я. Слишком уютными оказались объятия хозяина дома, хоть я до конца и не определилась с его видовой принадлежностью.

Нет, я не забыла о Ленке и Павле. Конечно, они с ума сходят, не зная, куда я пропала. Но я же все равно ничего не могу с этим поделать. Так зачем портить себе сказочную во всех смыслах ночь?

С этими мыслями и под уютное сопение над ухом я окончательно провалилась в сон.

Глава 5

А когда проснулась, то от таинственной, жившей собственной жизнью темноты не осталось и следа. Снова светлую гостиную от пола и до потолка заливали ослепительно яркие лучи солнца. Камин уже погас, а я была заботливо прикрыта лохматым пледом. Ночь уступила место новому дню, с ней ушло и безумие, а также вся нечисть. Принца, Демона или Деда Мороза, черт знает, кто был этой ночью был моим гостеприимным хозяином, и след простыл.