Идеальный круиз

Джеймс поспешно приложил магнитный ключ, и, давясь от хохота, мы ввалились в каюту. Я словно оказалась внутри ванильного мороженого – если в моей каюте преобладали бирюзовые цвета, то здесь господствовали сливки и золото.

Собственно, это все, на что хватило моего внимания. Едва захлопнулась дверь, как я повернулась к Джеймсу и, крепко прижавшись, обвила руками шею.

– Я хотел этого, как только увидел тебя, – изучая мои губы, сладко прошептал он, и дальше было уже не до разговоров.

Одно движение, и мокрое платье соскользнуло к ногам.

Туда же отправились брюки и рубашка Джеймса, и мы рухнули на необъятную кровать.

Он целовал меня и, скользнув рукой между ног, слегка прижал напряженный от прихлынувшей крови клитор.

Спазм возбуждения прокатился от макушки и до пяток. Такой сильный, что выгнуло спину и пальцы на ногах поджались, а Джеймс продолжал надавливать, поглаживать и сжимать. В ответ я поскуливала, постанывала и извивалась, пытаясь переместить его пальцы ниже и глубже.

Видимо, Джеймс понял мои потребности – сжимающиеся от нетерпения стенки растянулись от настойчивого и глубокого вторжения.

Он двигался неспешно, надавливая на ту самую, мало кому известную точку, и я приподнимала бедра, помогая проникнуть глубже, еще глубже, чтобы скрутившая живот пружина наконец-то ослабла. Я одновременно хотела получить разрядку и продлить удовольствие на грани сумасшествия.

Горело все тело. Я попыталась изогнуться, чтобы дотянуться до Джеймса, но он снова распластал меня на кровати.

– А-ах! – вырвалось даже не из груди, а откуда-то из подрагивающего от возбуждения живота, когда почувствовала обжигающее прикосновение губ и язык внутри себя. Такой же гладкий, горячий, твердый, как…

Боже! Как я его хочу!

Зарылась пальцами в волосы Джеймса, вдавливая его в себя.

Еще немного. Уже близко.

Жаркие волны, скопившись внизу живота, начинают прокатываться по всему телу. Под веками сверкают ослепительные вспышки. Кусаю губы, чтобы сдержать стон наслаждения, и неожиданно все заканчивается.

Нет больше горячих губ, томительного посасывания, настойчивых проникновений, только прохлада касается разгоряченной влажной кожи.

– М-м-м, – недовольно ворчу и открываю глаза.

Джеймс рывком поднял меня и оказался за спиной, а я увидела в зеркале нас обоих – свои растрепанные волосы, опухшие губы и раскрасневшиеся щеки, и его – атлетичного, с проступающими под гладкой кожей четко обрисованными мускулами и… крайне возбужденного. Он прекрасен.