Цветок для Тьмы

Я «любуюсь», хотя, признаться, особенно нечем. Некогда плодородные земли стремительно пустеют, скот гибнет, люди болеют и умирают. Скоро и здесь все превратится в ледяную пустыню. Мы думали, что сила Ашты переборет проклятие нашего рода, не подпустит льды к своему владению, но она, будто ничего не хочет замечать.

– Я считаю, что мы зря позволили храмам сохранить независимость, – начинает брат то, ради чего меня, собственно и позвали. Он вытаскивает свиток из моих пальцев и тоже его изучает.

– Уверены, что информация достоверная? – горло сдавливает, и получается только сиплый хрип. Когда-то именно я уговорил отца и брата оставить храмы в неприкосновенности.

– Достоверные, – коротко бросает отец.

– Несправедливо, что храмы владеют плодородными горными долинами, в то время как наши подданные жалуются на неурожаи, – словно ничего не заметив, продолжает брат. – Несправедливо, что они сами решают кому, куда и когда отдавать благословленных девушек, а делают они это все реже и реже, предпочитая оставлять их в храме и обеспечивать изобилие для себя.

– Что? – хмыкаю я. – Разрушить храмы? Последний оплот Богини? Не думаешь, что тогда ледяная пустыня захватит все еще раньше?

– Я не настолько глуп, брат, – тянет Дифсер. – Нет, мы не будем разрушать храмы, но в каждый отправим своего доверенного, чтобы он поставил на учет всех девушек…

– Боюсь, тогда девушек станет значительно меньше.

– Форст, давай выслушаем Дифсера, – спокойно говорит отец, а мне словно каменный блок падает на плечи.

– Да, – прокашливается брат. – Поставит на учет всех девушек, чтобы мы могли справедливо распределять их по всей империи.

– Сомневаюсь, что жрицы добровольно отдадут своих воспитанниц, – качаю я головой.

– Тогда мы захватим храмы, – брат ударяет кулаком по подлокотнику кресла, и тьма охватывает его по грудь. Отец вскидывает бровь. Дифсер собирается, и вскоре в кабинете снова царит только сила отца. – Сомневаюсь, что горстка женщин сможет сопротивляться отрядам военных, а ты знаешь, на что способны солдаты, попав в окружение женщин.