Цветок для Тьмы

Темное, низменное желание, потребность самой силы дотянуться до хрупкого цвета, выморозить его, уничтожить, тянут меня к двери.

Нет, я не потеряю рассудок, не поддамся.

С силой ударяю в стену. Она содрогается, на пол сыплется ледяная крошка, но меня немного отпускает. Еще удар, и снова, пока в стене не образовывается выемка с паутиной трещин вокруг.

Я почти могу свободно дышать. Осталось совсем успокоиться, и я смогу вернуть Элину без опасности для ее благополучия.

От моей невольной служанки мысли перескакивают на храмы с их глупыми и недальновидными порядками, а от них к разговору с братом и отцом, состоявшемуся новолунье назад.

Я растягиваюсь на слегка покосившейся кровати, упираюсь взглядом в балдахин, пытаюсь всмотреться в переплетение нитей и, когда получается войти в почти медитативное состояние, погружаюсь в воспоминания:

– Ваше высочество, – лакей поймал меня, когда как раз собирался размять крылья и посмотреть, как проходят учения новобранцев. Новые территории завоеваны не так давно и там до сих пор неспокойно.

Армия всегда должна быть наготове. – Его величество император ожидает вас в своем кабинете, – кланяется он, не замечая недовольного выражения моего лица, но ослушаться императора, все равно, что признаться в измене. Я складываю крылья, убираю пугающую многих тьму и ухожу со взлетной террасы.

Анфилады бесконечных коридоров, залов, стоящие навытяжку лакеи в ливреях – все мелькает перед глазами. Я тороплюсь поскорее разделаться с тем вопросом, ради которого отец меня отвлек, и вернуться к своим делам.

Белые, фиолетовые, голубые – цвета тьмы – нашей силы – и льда сливаются в один. Наконец, замираю у высоких, ослепляющих всех серебряным блеском, дверей. Жду, когда лакеи распахнут, после чего вхожу в кабинет.

– Вот и ты, мой сын. Рад видеть тебя во дворце. Слишком редко ты осчастливливаешь нас своим присутствием, – тихий голос отца стелется по кабинету. Я ни разу не слышал, чтобы он повышал голос, но все его распоряжения беспрекословно выполняются.

Даже ребенком я не смел его ослушаться.

В кабинете отца всегда горит множество свечей, но даже несмотря на них, царит сумрак, а все из-за его невероятной силы, она выплескивается черными протуберанцами, даже когда ее сдерживают.

– Привет, Форст.

Именно поэтому не сразу замечаю сидящего в кресле брата.

– Привет, Дифс, – киваю я и тоже опускаюсь в кресло. – В честь чего собрание?

– Вот, полюбуйся, – отец кидает через стол длинный свиток.