Цветок для Тьмы

Тишина сгущается, давит на плечи, сжимает горло. Становится трудно дышать. Грудь разрывается от недостатка воздуха. Я чем-то разозлила хайлорда, и сейчас он меня наказывает? А, может, и убивает. Говорить не могу, поэтому только мысленно молюсь Аште и прошу прощения за собственное бессилие.

– Извини, немного не сдержался, – раздается прохладный голос, и давление ослабевает. – Ты собиралась замуж?

– Да.

Снова молчание, но на это раз не такое давящее, оно даже будто бы искрится. Колебание капюшона, словно хайлорд встряхивает головой

– А если не жених, то сама можешь снять?

– Да.

– То есть, если я попрошу тебя раздеться, ты разденешься? – спрашивает хайлорд с чуть усилившейся хрипотцой.

– Если вам будет угодно, но это ничего не даст, – грустно отвечаю я.

– Ты о чем?

– Я не получила силу Ашты. Я ничего не могу.

Руки, а потом плечи хайлорда вздрагивают. Он отталкивается от стены, отступает, и из-под капюшона раздаются хриплые рваные звуки. Я не сразу понимаю, что это смех.

– То есть ты… Ты готова раздеться прямо сейчас для ритуального танца и печалишься только о том, что не обрела силу? Правда?

Я растерянно моргаю. Что может быть веселого в отсутствии силы? Я же недостойная дочь Ашты. Наверное, поэтому она меня и наказывает.

Хайлорд буквально задыхается от смеха.

– Правда, думаешь, что раздеваться можно только для ритуального танца?

Он снова подходит и опирается о стену одной рукой, а его прохладное дыхание скользит по моему лицу.

Заметив это, хайлорд снова отступает.

Я киваю и под взглядом тьмы медленно спускаю с плеча и без того разорванное платье.

Хайлорд вскидывает руку, давая понять, чтобы я остановилась.

– Ты такая наивная. Неужели тебя забрали прямо из храма? Они же неприкасаемые и не подчиняются даже императорской власти – тяжелые кулаки страшно сжимаются.

– Нет, конечно, – отвечаю я, стараясь избегать взглядом темного провала капюшона.

– Блажен, кто верует.

Судя по звуку, хайлорд усмехается.

– Меня забрали со свадьбы. Правом первой ночи, – спокойно поясняю я. – Но зачем? Меня никто не просил ничего возродить. Даже не узнали, что сила не проснулась. Сразу начали бить. За что? – подношу дрожащие пальцы к онемевшей разбитой губе.

Я сама не понимаю, почему разоткровенничалась с незнакомым человеком.