Зайка на шпильках и серый волк

Он покачнулся, крякнул и заговорил приятным голосом:

– Не могли бы вы придержать дверь? Большое спасибо, – девушка вышла на свет.

– Да не за что, – мама проводила взглядом сгорбленную под тяжестью рюкзака фигурку. – Ирочка, тебе бы тоже не мешало заняться спортом.

– Да, мама, – я закатила глаза и вошла. – Куда теперь? – щурилась, силясь рассмотреть что-то в темноте.

– Сюда, – со словами в помещение проникли лучи света.

– А откуда ты знаешь? – мы шли вдоль высоких стеллажей, забитых до отказа флаконами разных форм и размеров.

– Принеслау-у-у заразу.

– Не беспокойтесь, я не болею, – я обернулась, желая взглянуть на ворчуна, – здесь пыльно и пахнет травами… – кроме нас, в лавке никого не было. – Мам, ты же слышала?

– Как ты чихнула? Слышала.

– Да нет, мужской голос. Такой гнусавый, словно у кого-то насморк, – мы остановились у прилавка.

– У самой у тебя насмоу-у-урк, – возмутился голос.

– Ну вот, опять, – я заглянула за прилавок.

– Стой спокойно. Это кот мяукал, – прошептала мама, указывая на животное. Крупное, с лоснящейся шерстью и таким хитрым прищуром желтых глаз, что я не выдержала и отвернулась. – Не позорь меня, – дважды ударила по колокольчику. – Проси богатого. Чтоб не прозябать на свою крохотную зарплатку. Я скоро не смогу вам с Васей помогать, и что с вами станет? А если я умру? –  успела яростно прошептать, поглядывая на полупрозрачные шторки и прислушиваясь к тихим шагам.

– Мам, ты вообще о чем?!

– О женихе, конечно. Добрый день, Лойечка. Как я рада вас видеть, – мама притянула белокурую девушку через прилавок и расцеловала в обе щеки. – А те капельки помогли – я сплю как младенец.

– Я очень рада, Тамара Владимировна. Значит, домовой успокоился, перестал вас будить по ночам? – доверительно шептала блондиночка.

– Да! Вы представляете, в первый же вечер, когда я добавила ваши капельки в блюдечко с молоком и оставила его на кухне, мне удалось выспаться.

– Замечательно, – восхитилась… ведьма? Не так я себе ее представляла. Низенькой, сгорбленной старушкой во фланелевом халатике или же дородной дамой, выкрашенной непременно в черный и одетой в зеленое бархатное платье. – Идемте, – проворковала миловидная блондинка.

Она откинула столешницу, приглашая жестом пройти за шелестящие шторки.

– Мама, – шепнула я, следуя за ведьмой в полумраке.