Возврату не подлежит, или Дракон для попаданки

Как она улыбнулась, заметив надпись: «Большие Дюди».

В тот день всё испортил Аскольд, явившись в мой кабинет.

А потом всё испортил я сам.

– Я переживаю за тебя, мой мальчик, – произнёс король, с сочувствием смотря на меня. Не в первый раз он ко мне заходил. Как и не в первый раз пытался вернуть меня в строй.

Вот только для чего?

Что такого значимого я могу сделать для короны. Тем более, канцелярия и без меня исправно выполняет свой долг перед королём. А я даже свою истинную не смог удержать.

Удержать…

Да я собственными руками оттолкнул её от себя!

Снова и снова я прокручивал в голове наш последний разговор.

– Не ты первый, кто остаётся без пары, – продолжал рассуждать король, с осуждением наблюдая, как я пытаюсь дотянуться до артефакта. – Станислава жива и здорова. Всё ведь могло сложиться в разы хуже…

– По себе судите, ваше величество? – я выдавил из себя улыбку, наконец-то дотягиваясь до заветного камня и приказывая: – Два графина с тридцатилетним.

– Не дерзи, – хмуро отозвался король, хлопнув ладонью по столу. – В подземелье всё равно тебя не отправлю. Хотя… если только в воспитательных целях, – он задумчиво почесал густую бороду.

– Что мне нужно сказать, чтобы сразу пойти на плаху? – уточнил я, уставившись на дверь. Слуги не торопились исполнять мой приказ. Пришлось рыкнуть: – Я сказал два графина! Немедленно! Все в конюхи захотели?

– У тебя артефакт разбит, – подсказал мне Балливар.

– Я и не отрицаю, – выбросив в сторону бесполезный артефакт, я попытался сесть обратно в кресло.

Промахнулся.

– Почему сразу не сказал, что Станислава твоя истинная? Стольких проблем можно было избежать, – протянул король, вызвав у меня приступ каркающего смеха.

Проблемы…

Для Балливара сейчас главной проблемой был сын, что неделями пропадал в Орде. Я понятия не имел, что там делает Аскольд, но во дворце шептались, что Лучезарный совсем залучезарился и оказывает знаки внимания дочери вождя.

– Вас не устраивает зеленокожая невестка, вашество? – продолжая смеяться, уточнил я, не скрывая издёвки в голосе.

– Говорю же – дурак, – беззлобно отмахнулся от меня Балливар, вставая на ноги и возвращая корону себе на голову. – Неделю, – с нажимом произнёс он. – Я даю тебе ещё максимум неделю, чтобы взять себя в руки. Отоспись, навести родителей.