Иная. Погибающий мир

Я, конечно, провела в них целую ночь, но, во-первых, в самом начале, недалеко от выхода, а во-вторых, я была ребенком и не осознавала всей опасности. Сейчас я выросла, но все еще не понимаю, в чем опасность.

Да, еще никто не вышел отсюда, но это не значит, что они мертвы. Мало ли, что с ними приключилось. Тел нет, а это значит, что шанс выйти отсюда есть. К тому же, у нас не было выбора. Либо погибнуть там, либо попробовать выжить в катакомбах. И вообще, и не в такие ситуации попадала.

– Ладно, отдохнули и вперед, – сказала я вставая.

 – Попробуем найти выход. Скорее всего, он даже не один.

Кейт что-то хотела возразить, но Рестат ее остановил.

Пока коридор вел прямо, и не надо было думать, куда свернуть. Несмотря на то, что в катакомбах, по идее, никого не должно быть, на стенах висели лампы, и они были включены через одну. И еще на стенах были какие-то линии, которые превращались в узор. Интересно, кто их нарисовал? Неужели здесь все же кто-то живет?

По прямой мы шли не долго. Где-то через полчаса мы вышли в просторное помещение, а впереди было два хода, которые вели дальше.

– И куда теперь? – подала голос чем-то недовольная Кейт.

Амелия исследовала помещение, Рестат облокотился о стену и спустился по ней вниз, садясь на пол.

– Ты как? – спросил его Мирт.

– Терпимо.

Пока все были заняты кто чем, я подошла к двум проходам. Ума не приложу, по какому идти. Если сделаем неверный выбор, можем и погибнуть. Хотя есть вероятность, что оба приведут нас к выходу.

– Что это? – спросила меня подошедшая Амелия.

Я недоуменно посмотрела на девочку и проследила за ее взглядом. Между двумя проходами, прямо на стене, были нацарапаны чуть светившиеся знаки. Совсем незаметно, но это очень странно.

– Что это за язык? – спросил Рестат, подойдя к нам.

– Мертвый язык, – присмотревшись, определила я. – Я читала о нем и когда-то даже изучала, еще в детстве. Мёртвый язык – это язык, вышедший из живого употребления и сохраняющийся в письменных памятниках.

Когда-то наши предки писали и говорили совершенно иначе. Конкретно этот язык древнеегипетский, причем очень древний, его немногие знают. Мне повезло с библиотекой, и там я нашла много интересного. Она принадлежала самой директрисе, и к счастью, меня ни разу не поймали.

– Можешь прочесть, что написано? – спросил Рестат, посмотрев на меня.

– Этот вид письменности очень древний. Многое я прочесть не смогу. Мертвые языки, к сведению, не так-то просто изучать.