За гранью грехов

Что, если я не буду идти на поводу у желаний своего тела, а сконцентрируюсь на задании Дэниела? В конце концов, я просто обязана швырнуть телефон Стоунэма в высокомерную морду Кинга.

– Не прикасайся ко мне, – вдруг чеканю я, игнорируя предложение Бекс. Подражая вызубренному тону Дэниела, отдаю следующий приказ: – Лучше прикоснись к нему, – отстраняясь от Ребекки, открываю ей путь к мужу.

Морщинка между бровями Коула становится гораздо глубже, а выражение лица четко транслирует фразу: «Какого черта ты здесь раскомандовалась?»

Обхожу Ребекку и встаю у нее за спиной, обнимая.

– Само совершенство, – на выдохе признает свой выбор мужчина, глядя на Бекс убийственно влюбленным взором.

Я мечтаю, чтобы мой мужчина так смотрел на меня.

Мой настоящий мужчина. Не муж-манипулятор, не его сын-кукловод. Не ублюдок, что одержим моим телом. А мой мужчина.

Существует ли он? И сможет ли он когда-либо принять меня со всей той грязью, что присутствовала в моей жизни?

И я безумно завидую Бекс, потому что она нашла своего сумасшедшего.

Что до меня… я думаю, меня принять невозможно. Единственный мужчина, от которого я жду этого принятия, патологически не переносит грязь. Понимаете о чем я?

– Ты хочешь ее? – подразниваю Коула я. – Она такая красивая. И только моя на сегодня, – Бекс откидывает в сторону голову, а я после каждого слова касаюсь губами ее шеи, оставляя влажные следы от горячих поцелуев.

– Моя, – хлестким тоном отзывается Коул. – Я не разрешал тебе целовать мою крошку.

– Я ведь под кайфом. Не могу противостоять своим желаниям, – облизываю пересохшие губы, ощущая нарастающую потребность в том, чтобы меня хорошенько отжарили прямо сейчас.

– И я… – томно тянет Ребекка, выгибаясь в моих руках, словно кошка в период течки.

– Чего ты хочешь больше всего на свете сейчас? – согреваю дыханием мочку ее уха.

– Член Коула, – задыхаясь, глухо признается Бекс.

– Моя девочка, – рычит Стоунэм и подманивает ее к себе взмахом ладони. – Подойди ко мне. Обе подойдите. Моего члена хватит на всех, – кинув дразнящий и яростный взор на свою жену, мягко замечает он. Стоунэм играет со своей женой. Выводит на ревность словами, глазами обещая совершенно иное – он только для нее.

Два извращенца. Их же заводит это. На голову больные.