Опиум

Громкая музыка и смех приятелей не мешают мне думать о том, что являлось смыслом моей жизни последние три года.

И будет до последнего вдоха.

Сколько раз я представлял себе этот момент?

Сотни.

Сколько раз я представлял, как достаю кишки, сердце, плоть и кровь из убийцы моего сына и всех членов его семьи и заталкиваю обратно? Именно так называется то, что я собираюсь сделать. Я выпотрошу из него жизнь и душу, но оставлю живым… физически живым.

Бесконечное количество раз.

Но не тюрьма сделала меня таким.

А то, что произошло за неделю до того, как я туда попал. Каждый день за решеткой я копил свои силы, выстраивал план, питая свою душу лишь одними образами кровавой расправы.

Мой мир всегда состоял из грязи и вечной борьбы за внушенные кодексом банды идеалы. Поэтому даже самая массовая драка в тюрьме казалась мне глупой и никчемной по сравнению с тем, что я уже видел и в чем принимал участие сам. Тюрьма стала для меня крепостью одиночества, местом, где я пребывал в полном забвении, оплакивая Эйдана.

Я был ужасным отцом, плохим примером для подражания, и сделал бы из своего сына чудовище. Так или иначе, он бы им стал, даже если бы я предпринял все, чтобы он никогда не узнал о том, кем являюсь я, кем был мой отец и вся наша проклятая семья. Он кровь от моей крови, а значит, рано или поздно члены Dragons нашли его и убедили бы стать одним из них. Заставили.

Не обращая внимания ни на громкую музыку, ни на суматоху вокруг я погружаюсь в себя, ныряя в омут собственной памяти.

И я вижу все так четко и ясно, словно не было этих трех лет, чтобы унять боль. Невозможно забыть то, что вижу каждый раз, когда закрываю глаза…

– Тай! Тайлер… это же не он. Это не наш мальчик. Это не может быть правдой, – дрожащим, полным паники и ужаса голосом шепчет Клара, когда я держу ее за руку, и мы направляемся к огороженному полицией месту у железной дороги.

Я бы хотел сказать ей, что да, это не Эйдан, это не наш сын… И это единственная мысль, которой я живу последние полчаса, с тех пор как нам сообщили о том, что нашли ребенка, который по описанию походит на нашего сына.

Но я не могу произнести ни слова. Иначе просто не выдержу и завою сам, как Клара. Ее глаза горят безграничной любовью и непоколебимой материнской надеждой в то, что ее мальчик жив.

Я тоже хочу верить… и я верю, что это ошибка. Что мы найдем Эйдана живым и здоровым. Но до боли знакомое место, к которому я подхожу, буквально кричит мне об обратном.