Копье и кровь

 – Он потер кончиками пальцев подлокотники кресла. – О Копье ты интересные вещи рассказал. Выходит, оно уже не то… Впрочем, ничего от этого, к сожалению, не меняется. Было у Босса одно Копье, стало другое. Задача та же, вот. – Веронец подался вперед и протянул Крису руку: – Давай знакомиться, мистер Габлер. Я Каррин.

Крис сделал вид, что движения даются ему с трудом, и получилось так, что вместо рукопожатия очкастый просто сдавил нарочито вялые пальцы Габлера. Бывший файтер легиона «Минерва» и, вероятно, теперь уже и бывший твинсер особого отряда на всякий случай осторожничал.

– Каррины – это такие звери у нас на Роузе, – пояснил веронец, вновь закинув ногу на ногу. – Ягуаров видел?

– Живьем нет, но представление имею, – ответил Крис.

– Вот. Только каррины крупнее, а пятна помельче. Сам понимаешь, имя мое тебе знать ни к чему и лицо видеть тоже.

Естественно, Габлер это очень даже понимал. Если что – даже с применением отвертки он не сможет сообщить интересующимся что-то внятное об этом веронце.

А Лили и Шатану скрывать лица было бесполезно, потому что он, Крис, видел их не раз. И, между прочим, риголку – и совершенно обнаженной.

– Ничего, я не в претензии. – Крис позволил себе усмехнуться. – Знакомство у нас случайное, как началось, так и кончится. Обо мне ты все узнал, о себе, как я понимаю, не расскажешь… Да и не нужно. У меня свои заботы, у вас свои. – Он обвел взглядом всех троих.

Шатан, судя по его настороженной физиономии, бдительность терять не собирался, и был, несомненно, прав: поручили следить за поведением предполагаемого противника – следи.

Лили не спешила складывать приборчик, способный отличать правду от лжи. Точнее, ложь от того, что сам проверяемый считает правдой.

Каррин поправил очки.

– Заботы могут стать и общими.

Поскольку голос у него был глуховатый, это прозвучало почти таинственно, однако Габлер сразу сообразил, на что намекает веронец. Можно было незамедлительно ответить отказом, но Крис уже не был таким олухом (именно так он себя и охарактеризовал), как раньше.

Во всяком случае, он чувствовал, что жизненного опыта у него теперь гораздо больше, чем три с половиной месяца назад, до встречи с Эриком Янкером.

Как растолковал Каррин молчание Габлера, было непонятно. Веронец некоторое время покачивал ногой, а потом полез в нагрудный карман комбинезона и извлек тонкий футляр с кардами и черную плитку унидеска.

– Вот, возвращаю, – сказал он и положил вещи Габлера на ложе.