Трофей для волчьей стаи

– В тебе говорит альфа или мужчина?

– Ты обвиняешь меня в чувствах к чужеземке, которую я видел всего один раз? Думаешь, я не исполню свой долг перед кланом?

– Я думаю, что наш клан не готов к появлению в нем человеческой суки и лучше избавиться от нее прямо сейчас, отдав Ноайрану.

– Ни за что! – резко сказал я.

– Ты нарушаешь право сильнейшего, Рагнар…

– Я и есть сильнейший, – прорычал в ответ. – И эта самка принадлежит нашей стае.

Сайхал осуждал.

– Да не дрогнет твоя рука, когда ее кровь должна будет пролиться на алтаре, мой альфа.

– Ее судьба не решена, – тут же сказал я.

– Прекрати, Рагнар!

– Пускай решает Совет.

– Собирать Совет из-за трофея, да не сошел ли ты с ума?

Я пытался уйти, но Сайхал схватил меня, отчего я оттолкнул своего бэту.

– Я твой альфа, Сайхал, и я принял решение.

Бэта отошел на шаг.  Он сделал склонил голову в знак уважения.

– Ноайран не просто так считается сильнейшим. Им движет разум. Он оставлял слабую дичь для остальных стай, зная, что иначе будет восстание.

– Я забрал всего два трофея, честно их выиграл.

– Ты забрал женщину, которая сводит с ума. Она принесет горе…

– Ее судьбу будет решать Совет, – строго сказал я. – Таково мое решение.

После этого направился в сторону своего шатра. Цветочный запах исходил именно оттуда.

Альфы остальных земель смотрели с ненавистью, завистью, интересом. Я был готов к битве, но они не рискнут нарушить мое право, подтвержденное Луной.

Пролить кровь самки на алтаре, так я должен поступить? Так поступил бы любой альфа.

Ее кровь особенная, не такая, как у остальных трофеев. Но возродит ли это наши земли?

Запах цветов ударил в нос, я зажмурился от мимолетного удовольствия. Она пахла, как горные белые цветы, которые росли под снегом. Единственные цветы, которые у нас остались.

Такие редкие и вкусные. Их дарили своей волчице только тогда, когда признавали истиной парой.

Поэтому этот запах был настолько манящим и ценным.

Но запах цветов смешался со страхом, ненавистью, презрением.

Девушка стояла в шатре. Она видела мой силуэт и ее чувства горьким привкусом отдавались на ее коже.

Я не мог представить, как она оказалась здесь, но точно была не рада стать добычей: это чувствовалось в ее манерах и повадках.

Она кинула в меня камень, была готова бороться. Клетка пропахла ее запахом. Ее отправили сюда насильно.