Эхо

А теперь ты начал пользоваться кровью, кататься в запретные зоны… Если Восход узнает про это – угадай, кого он убьет первым?

– Кстати об этом… Тогда, с ЭМИ. Это мог быть он? – юноша сделал и без того тихий голос еще тише.

– Почему ты так решил? – с подозрением отнесся к вопросу Тавр.

– Только он может управлять сетью. Тогда ее не было. Как и не было предупреждения, о том, что захожу в зону без связи. Я только сейчас начал это понимать. Обычно оператор свяжется со мной. Но там и такого не было.

– Что-то в твоих словах есть.

Но зачем ему это?

– Иногда мне кажется, что ему больно смотреть на меня. Он каждый раз просит у меня прощения, приглашая к себе, будто исповедаться хочет. В тот раз он был еще более печальным. Будто уже похоронил меня.

– С тех пор как он стал императором, он сильно изменился. Он всегда был спокойным и сдержанным. Так… Ладно. Покажи мне что ты научился делать с кровью. От этого зависит то, что я тебе расскажу сейчас. Пойдем!

– Нет нужды, – Эхо достал нож и разрезал большой палец правой руки.

Кровь стекла с него по ножу и удлинила лезвие, став невероятно тонкой. Парень посмотрел в глаза бывшему гвардейцу и скользнул лезвием по уголку стола. Дерево бесшумно сползло со своего обычного места и упало на пол. Идеально ровный срез.

– Вот как… – почесал щетину Тавр. – Что ж. Не то, чтобы я скрывал это от тебя. Просто не хотел лезть в семейные дела.

– Это про родителей?

– Ага. Много болтовни… Пни меня, если утомишься.

Эхо кивнул и принялся слушать.

– Мы всегда были рядом. Как я уже и говорил: твой отец и я были друзьями детства. Вместе с нами и Лаз, твоя мать. Восход, ее младший братец, то и дело ошивался с нами. Предыдущий император снисходительно относился к тому, что его дети проводят время с нами, самыми простыми гвардейцами. Я был разведчиком, твой отец – зачисткой.

– Я не знал…

– Конечно не знал. Нам тогда было по восемнадцать. Совсем еще дети. Лаз было шестнадцать, а брату ее и того меньше. Мы катались на наших скаутах, рассекая по этим бескрайним просторам.

Вечерами – шумели в забегаловках и спать ложились только под утро. Тогда-то я и оставил свой шлем. Все так хотели узнать, что же там, за краем зоны. Все ждали другой мир, бескрайний, новый…

– А наткнулись на стену. Я понимаю…

– Быть может… Морок ударился об нее вскользь и слетел со своего скаута, переломав себе обе руки. Мы долго ждали, когда восстановится его тело. И боялись, что ЭМИ придет неожиданно.