Невеста кромешника

Герцог, видимо, об этом знал, и выражение его лица изменилось, как и тон голоса, когда он рассмотрел кулон.

– Прошу извинить за действия моих людей, которые бывают чересчур настойчивыми. Они уже уходят. – Горейский сделал знак секретарю.

Тот угодливо кивнул и тотчас ушел, забрав делавших обыск магов с собой.

Одна из самых приятных черт бывшего жениха – уважение сильных и талантливых людей и умение признавать хоть иногда свою неправоту. Жаль, на меня последнее не распространялось. Однажды открывшись, я стала уязвимой, той, с кем можно не считаться.

– Мы тоже уходим, – заявил Горейский.

Мой отец недоуменно вскинул брови. Кузен едва заметно скривился, а вот его мать скрывать недовольства не стала.

– Как уходим? Куда, ваша светлость? В белградскую гостиницу? – раздраженно вскричала она, одной рукой комкая дорогую ткань дорожного платья. – Посреди ночи, не найдя эту мелкую паршивку?

– Цисса, не забывайся! – громыхнул отец. – Ты говоришь о моей дочери!

Мне стало приятно, что он одернул свою невыносимую невестку.

– А кто она, Кантор? – не растеряла задора тетка. Ее голубые глаза блестели в предвкушении скандала. – Твоя Кайра – бессовестная девица, заставившая своих родных тащиться в такую даль! А вот мой Пэйтон – хороший сын, талантливый некромант! И почему барон выбрал не его, а твою пустоголовую дочь?

Ну вот, начинается… Сейчас тетка заведет песнь о том, как я обокрала ее мальчика, отобрав у него любовь прадеда.

– Цисса, прекрати, мы не дома! – прорычал отец, не делая более ничего существенного.

– Пэйтон проявил себя сильным магом с юности, так почему наш дед не выбрал его? – не унималась тетка.

С видом пресветлого мученика кузен привычным движением тряхнул головой, откидывая длинную белокурую челку с глаз. Во время учебы в КУМ его заставили ее состричь, объяснив, что, пока он трясет патлами, нежить успеет подобраться и откусить кусок филея.

Мне пришлось отрастить волосы ниже лопаток по просьбе жениха. Кстати, нужно будет отрезать, надоело по утрам тщательно скручивать в узел и утыкивать острыми шпильками.

– Мой дед, – отец выделил голосом слово «мой», намекая, что Цисса пришлая в роду Кери, – выбрал самого достойного из потомков.

На душе потеплело – я не ожидала поддержки.