Рассказы 10. Доказательство жизни

Несмотря на то, что он совершенно не знает, как быть дальше, Манназ уверен, что все сделал правильно, что по-другому было нельзя, хотя во рту все еще горько, а по Мелисити он, наверное, будет скучать всю жизнь.

Где близость – там агрессия, где агрессия – там вред. Правильно, профессор? Я хороший ученик? Сегодня Манназ чувствует себя ближе к первобытным людям, чем кто бы то ни было в его веке. Открывшись Мелисити, в чем долго не мог признаться даже себе, он узнал, что такое близость, – впервые за всю жизнь.

Внутри грудной клетки бушует океан боли, и Манназ думает, что это, наверное, единственная плата за то, чтобы чувствовать себя хоть немного живее, чем аватар, запертый в углу коридора.

?

Экстренный вызов ввинчивается в сознание противным писком. Манназ, успевший задремать, дрожащими руками цепляет на голову обруч.

– Да?

Только молчание и треск. Спустя минуту он уже не верит, что чего-то дождется.

– Мэни, – внезапно раздается хриплый голос Мелисити. – Я подумала, мы правда можем попробовать. Я подумала, мы же антропологи. Мы должны изучать старые традиции – даже такие ужасные.

– Изучать?

– Изучать, – голос Мелисити, которая уже взяла себя в руки, звучит с привычными командирскими нотками.

Манназа затапливает волна удивления и недоверия.

– Я правда могу?

– Да.

– Я могу сейчас?

– Да, – выпаливает Мелисити.

Кажется, она все-таки нервничает.

Путь к ней напоминает подъем на Эверест. Или многолетнее плавание по морю, в которое отправлялись доисторические люди. Кажется, одно из таких путешествий случилось как раз из-за женщины. Или не одно? Мысли путаются, а каждый шаг дается с трудом. Сердце щемит, дыхание прерывается, и он чувствует, что еще немного – и потеряет сознание.

Шаг, еще шаг. Манназ выходит из квартиры в коридор. Проводит рукой по стене, бугрящейся стыками и неровностями, которых из-за ретуши очков, конечно же, не видно.

Подушечки пальцев становятся шершавыми.

Дверь квартиры Мелисити светлая и украшена цветами.

Манназ стучит всего однажды, и Мелисити тут же открывает, словно ждала у порога.

На ее лице тревога и решимость.

– Привет, – говорит он, потому что надо что-то сказать.

– Привет.

Молчание.

– Могу я…

Быстрый кивок.

Сердце Манназа пропускает удар.