Большая игра. Том второй. Вспомнить всё!

– Ма, дождь пошёл! – крикнул он Лилии Петровне.

– Вчера вечером тоже ливанул сильный, а через пять минут вернулась жарища. Думаю, и этот погоды не сделает, – успокоила она сына.

Макс вглядывался в косые линии. Повинуясь внезапному порыву, перевалился за бортик балкона и наклонил голову вниз. Тёплые струи текли по телу. В голове шумело. Ни одной мысли не нарушало покой ума. Он как будто слился воедино с дождём. Пьянящее наслаждение.

И сквозь эту шумящую тишину прорвалось громкое:

– Максим! Маа-ксиим! – кричал во всю мощь знакомый голос.

– Чтоо? – вырвалось в ответ.

– Что «что»? – спросила его мать, выглядывая на балкон. – Что раскричался-то? Залезь обратно! Упадёшь!

Парень выскочил в гостиную, как ужаленный, а потом побежал в свою комнату и захлопнул за собой дверь.

Глава 15

Крикну, а в ответ тишина

[17 - Цитата из песни А. Пугачёвой «Сильная женщина». Автор музыки: Укупник Аркадий Автор слов: Пугачёва Алла, Алов Александр, Крастошевский Кирилл.

Седая старуха со вьющимися космами, босая, в чёрном, почти сером от грязи, мешковатом платье, опоясанная верёвками, на концах которых привязаны гроздья пустых пластиковых бутылок и забитых всяким хламом пакетов, плелась по центру города. Любой пробуждённый при встрече с этой аномалией сразу же бы сделал проверку на реальность, чтобы удостовериться, не во сне ли он. Но среди прохожих зевак не было пробуждённых. Ей попадались только самые обыкновенные люди – спящие наяву.

Бутылки волочились по асфальту хвостами. Эта пиковая дама, видимо, придерживалась принципа: всё своё ношу с собой! Старуха расстилалась на пять-семь метров в разные стороны, то собирая, то раскидывая верёвки, издавая много шума.

Всем своим существом, казалось, она кричала:

– Люди, я здесь! Я живая! Обратите внимание, я умоляю!

Но прохожие кидали на неё секундные недоумевающие взгляды и сразу же опускали глаза, прибавляя шаг. Кто помоложе, укатывались от смеха. Остальные шарахались, как от чумы, и вновь утопали в собственных мыслях.

В магазины её не пускали, в общественный транспорт тоже, и бабуля не знала, куда себя деть. Наконец, она расселась по-турецки, собрав свои хвосты, на островке безопасности в самом сердце города. С обеих сторон её защищали по четыре полосы движения. Транспорт шнырял туда-сюда, а старуха в круглых очках с чёрной роговой оправой глазами навыкат, полными смертельной тоски, смотрела в бесконечность.