Поющая для Зверя

Когда-то в детстве мы смеялись, что мы – магниты, вечно тянущиеся друг к другу и вот, спустя десять лет, эта детская шутка вынесла мне смертельный приговор.

Зеленые прожилки в глазах Эмира электризуются, начиная сиять еще ярче, а температура тела взлетает моментально, как и моя. Мы горим вместе, испепеляя друг друга взаимной яростью и ненавистью.

И в какой-то момент он первый берет себя в руки, отшвыривая меня на пол и отходя в сторону, поправляя свой камзол.

А я растянулась на полу и жадно хватаю воздух губами, до сих пор не веря, что он не убил меня сразу.

Эмир начинает ходить из стороны в сторону, метаться словно тигр в клетке, явно придумывая, каким именно образом убить меня. Изредка он оборачивает ко мне смуглое лицо, а потом резко отворачивает, словно даже взгляд на меня вызывает в нем отвращение.

– Сама к нему попросилась? – и я смотрю, боясь моргнуть. – Знаю, что немая, Хелона сказала, что не наврала хоть в этом.

Подлетает быстро, хватая пятерней за лицо, а я в ужасе слезами захлебываться начинаю.

– Не разжалобишь меня этим, – рычит сквозь зубы. – Больше – нет. Отвечай, бл***!!! Сама к Зоху попросилась?!!

И я быстро-быстро начинаю мотать головой из стороны в сторону, чувствуя, как горячие слезы по щекам катятся прямо на его пальцы.

И я читаю какое-то нездоровое удовлетворение в его лице. От того, что рыдаю, захлёбываясь слезами и трясусь перед ним, как лист на ветру.

– Хорошо, – отвечает Эмир уже спокойнее, поднимаясь на ноги. – Я дам тебе выбор, Аиша… – и вздрагивает, словно даже имя мое ему отвратительно. – Будешь прислуживать мне или Зоху, – и я вся подбираюсь, смотря на него в неверии. Что он задумал? Хочет окончательно извести меня? – Выбрать можно всего раз. Обратного хода не будет ни в одном, ни в другом случае.

Опасливо смотрю на него, и он чуть усмехается, явно читая вопрос о моих обязанностях в глазах.

– Трахать тебя не буду. Я, считай, в браке. Счастливом.

Лучше бы он молчал. Лучше бы я никогда даже глазами не спрашивала. Опускаю ресницы, чувствуя, как в груди образовывается огромная, зияющая пустотой и болью трещина.

– Не делай вид, что тебя это волнует, – одна бровь Эмира приподнимается, а руки он складывает на груди, закрываясь. – Ты сама отказалась от меня.

И я не выдерживаю.