Поющая для Зверя

После душа, пахнущая цветами и свежестью, а отираюсь полотенцем, видя костюм, который Хелона успела оставить для меня, пока я бесконечно долго пыталась смыть с себя воспоминания.

Ткань идеально обтягивает тело, наподобие водолазного костюма, которые я видела на Архаире. С той лишь разницей, что часть моего тела на боках и груди обтянула сеткой, открывая кожу.

Мне, привыкшей к платьям в пол – обязательному дресс-коду женщин-алияд, немного неуютно. Все слишком открыто. Каждая черточка моего тела обтянута и явлена миру.

Ткань облегает, как вторая кожа.

На ноги я надеваю обувь из синтетического, почти невесомого материала. И обувь мне как раз нравится, потому что по ощущениям я и вовсе хожу босиком, с той лишь разницей, что не чувствую неровностей поверхности пола.

– Уже оделась? – удивляется Хелона. – Я думала, мы вначале подлечим твои раны.

Она, не принимая во внимание мое сопротивление, снимает один ботинок, и тут же замирает на месте:

– Это невозможно.

Я сама видела твои глубокие порезы.

Я дарю ей слегка виноватую улыбку, а Хелона так и сидит, не сводя глаз с меня, явно пытаясь понять, что могло послужить такой быстрой регенерации.

– Это все, Хелона, спасибо.

От голоса в дверях, мы обе сильно вздрагиваем.

Я перевожу взгляд за ее спину и сердце готово тут же остановиться.

– Генерал Берая, – Хелона чуть склоняет голову, а потом поднимается и быстро проскальзывает мимо Эмира, бросая на него тоскливый взгляд.

Похоже, не одна я тут пылаю запретными чувствами.

Эмир ждет, пока за Хелоной задвинется дверь, а потом произносит:

– Ты серьезно надеялась, что я тебя не узнаю?

От его ледяного голоса я вся моментально покрываюсь испариной.

– О чем. Ты. Мать твою. Думала?!

Он отчеканивает слова, подлетая ко мне так быстро, что я не успеваю поставить между нами хоть какую-то преграду.

Пальцы Эмира смыкаются на моем горле, и я чувствую, как ноги оторвались от пола.

Хриплю и вцепляюсь в его пальцы ногтями, но он словно не чувствует. Смуглое лицо искажено гневом, губы искривлены, а глаза впиваются в тело ядовитыми ножами. Мне хочется исчезнуть. Заорать, что я тут ни при чем, и что, будь моя воля, я бы была за миллионы километров от него. В любом другом месте!

Я была на невольничьем рынке! Меня продали! Я – вещь! И все равно я оказалась его вещью. И это просто сводит с ума.