Выстрел в Опере

– Дрянь малолетняя, – охарактеризовала исчезнувшую Катя, открывая шкаф-дверцу пошире.

Слева поместился обширный и разномастный гардероб.

Плотно спрессованная одежда, словно позаимствованная из костюмерной какого-то театра. Черная монашеская ряса в соседстве с манерно-лиловым боа. Золотокняжеское платье из тяжелой, подбитой мехом парчи и оборчатый, как кремовое пирожное, легкомысленно-розовый капот, прислонившийся к полосатому пиджаку Остапа Бендера. Вверху, на антресолях, громоздились пирамиды шляпных картонок.

Справа чулан исполосовали деревянные полки.

Одна из них была забита толстыми «кирпичами» денежных пачек – «кирпичная кладка» была неровной: кто-то впопыхах схватил несколько штук.

– Она украла у нас деньги. – Катя взяла в руки увесистый и длинный «кирпичик». – Но они старые. – С верхней купюры на Екатерину Михайловну взирала одутловатая персона Екатерины II. – Зачем они ей нужны?

– А тут какая-то математика дикая. – Даша листала поднятую с пола тетрадь. – Цифры. Формулы. Полная хрень.

– Нет! – громко сказала Маша. – Она у нас что-то украла! Что-то очень важное!

– С чего ты взяла? – Даша Чуб опустила тетрадку.

– Почему ты так думаешь? – Катя забыла про тезку-императрицу.

– Смотрите! – драматическим жестом Маша указала им на каминную полку.

– О боже! – трагически ойкнула Даша. – Опять! Только не это!

Глава вторая,

в которой объявляют войну

Брыксы – древний обряд исполнения мужем любых капризов и желаний жены в день Петровок… в этот день киевские ведьмы отправлялись на шабаш, а «простым смертным киевлянкам позволялось немного отвести душу на своих мужьях и побеситься».

Журналист С. Ярон утверждал, что видел в Киеве брыксы еще в 1880 году. «Процессия состояла в том, – писал он, – что молодуха сидела в санках, которые тянул ее муж, понуждаемый длинной веткой орешника. Отправлялись обычно к кабачку, но молодуха требовала водку себе и приказывала распить ее в том месте, где она пожелает».

    Анатолий Макаров. «Малая энциклопедия киевской старины»

– Это огромная честь для меня, Ясные Киевицы!

Василиса Андреевна с интересом обшаривала взглядом круглую комнату Башни, и поселившийся на ее лице восторг посвященной свидетельствовал ярче слов: она допущена сюда впервые.

– Приглашение в Башню Киевиц – мечта каждой киевской ведьмы, – призналась она, принимая предложение присесть на диван. – Даже Хозяин бывал здесь нечасто.

Но ее дифирамбы не стали бальзамом даже для горделивой Кати.