Выстрел в Опере

 – Закон первый: Киевица должна передать власть по собственной воле! – загнула она большой палец с неаккуратно накрашенным черным ногтем. – Закон второй: Наследницей может стать лишь потомственная ведьма! – Безымянный палец прижался к ладони. – Закон третий: новую Киевицу должен утвердить Суд по обе стороны руки! – Ее мизинец лег рядом с безымянным, а указательный и средний раздвинулись в латинском «V» – символе победы и дьявольских рогов. – Вы нарушили все три! Все три правила! Суд никогда вас не утвердит.

– Какой еще суд? – осведомилась Катя.

– Между Небом и Землей!

– Боюсь, – Катерина адресовала Акнир подчеркнуто любезный взгляд, нимало не скрывая ни фальши своей любезности, ни радости победы, – этот Суд уже утвердил нас. На Купальском шабаше все признали нашу власть.

– Черта с два! – вскричала Наследница. – Вас признали два черта… Это была истерика! Эйфория! Все радовались, что спасли свою шкуру. На радостях они короновали бы даже пень.

«Ты его закон, но есть законы и для тебя», – вспомнила Маша слова из книги Киевиц.

О чем предупреждала их Василиса, стало более-менее ясно.

– Ани… Прости, я не запомнила имя, – начала Ковалева.

– Акнир, – рыкнула Акнир.

– Акнир, мы тебя понимаем. Ты потеряла мать. – Маша встала. Ей показалось, говорить это сидя – невежливо.

– Что?!!!

Лицо дочери Кылыны вывернулось от ненависти и боли.

– Ты понимаешь меня? – прошипела она, захлебываясь злобой.

Она задыхалась, не умея распределять свою злость по словам.

Она была слишком юной и слишком опасной – в том возрасте, когда святого нет, и ты сам даешь всему сущему новые имена, считая их единственно истинными.

И какие имена Акнир дала им Троим, гадать не приходилось:

– Убийцы! Самозванки! Человеческое быдло!

– Акнир, мы не убивали ее… – Маша отчаянно жалела эту кричащую девочку.

– Вы получили ее власть случайно! – стремительно спрыгнула с убийственной темы дочь Киевицы. – Мать отдала ее вам против воли. Она никогда бы не отдала ее вам сама. Она собиралась отдать ее мне!

Маша прикрыла глаза, вспоминая страшный миг.